Чтение онлайн

Леша встал со своего места и принялся молча мерять комнату шагами. Он волновался, очень. Его пальцы подрагивали и он сжимал их в кулак. Я хотела помочь ему унять смятение, поэтому, недолго думая, встала прямо перед ним и взяла за руку и разжала кулак.

– Не лишай себя возможности осуществить свою мечту из-за меня, – грудь Леши быстро вздымалась и опускалась. – Ты имеешь полное право не прощать меня, но, пожалуйста, подумай о себе. Это шанс для тебя. Реальный.

– Я не могу это сделать.

– Почему?

– Мне страшно, – сокрушенно произнес Леша и покачал головой. – Раньше я боялся, что все узнают про любительскую команду и вот тайное стало явным. Я боялся потерять тебя и посмотри, где мы сейчас. Я боюсь поверить в то, что профессиональный хоккей может стать моей реальностью, потому что второй раз от него отказаться будет в сто раз больнее.

Я готова была расплакаться от осознания того, что, не смотря ни на что, Леша не прячет от меня свою уязвимую сторону. Ту часть своей личности, которую он не показывает никому, кроме меня. Возможно, он сам этого не осознает, но он все еще достаточно мне доверяет, чтобы не бояться проявляться рядом со мной.

– Второго раза не будет, – я сжала пальцы Леши, показывая свою поддержку. – Никто не сможет помешать, кроме тебя самого. Страшно будет всегда, но это не повод сдаваться. Не отнимай у себя такой шанс.

Леша посмотрел на меня и его большой палец прошелся по костяшкам моих пальцев. Это ощущалось так хорошо, что я прикрыла глаза, чтобы впитать себе под кожу эти касания.

– Ты пришла только ради этого? – мое лицо обдало теплым дыханием и открыла глаза.

Сердце бешено стучало в груди.

– Нет, – я опустила глаза в пол, набираясь смелости. – Я хочу знать, есть ли шанс, что ты меня простишь?

Леша вздохнул.

– Я верю, что ты никакого отношения не имеешь к статье и понимаю, что ты раскрыла своему отцу и брату мою тайну только для того, чтобы помочь мне. Но разум и чувства – разные вещи. Мне нужно время, чтобы соединить их воедино.

Глаза начало жечь, словно я смотрела на солнце без солнцезащитных очков. Соленые капельки собрались в уголках, застилая глаза прозрачной пеленой.

– Сколько?

– Я не знаю, – Леша большим пальцем прошелся по моей щеке, стирая слезы. – Не плачь. Не из-за меня.

Я плакала не из-за него. Я плакала из-за нас. Из-за того, что могло бы у нас получиться, но так и не произошло. Из-за наших страхов, сражаться с которыми иногда очень непросто. И больше всего из-за времени, которого у нас было ограничено. Я не могла поставить свою жизнь на паузу и ждать, когда Леша разберется в себе. Мне нужно было решить: уезжать или остаться в городе. Я пришла, чтобы сказать об этом Леше, но сейчас… Это лишь повесит на него еще один груз ответственности.

– Я тебя люблю, – произнесла я.

Если это была наша последняя встреча, я не могла ему не сказать это. Может быть, у меня не появится другой возможности признаться ему в своих чувствах. Но, чтобы не было в будущем, я хочу, чтобы он знал, что я его люблю.

Он обхватил мое лицо ладонями и прижался лбом к моему лбу.

– Лисичка, – наши кончики носов почти соприкасались. – Ты не должна была этого говорить.

– Знаю, но я так давно ждала подходящего момента. И теперь мне кажется, что он никогда не наступит, а я хотела, чтобы ты знал, что я тебя люблю.

У наших ног послышался скулеж Грея и этот тоскливый звук окончательно меня добил. Я разрыдалась в голос, пряча лицо в руках. Леша обхватил меня за плечи и крепко прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине и волосам.

Наверное, я должна была чувствовать себя полной размазней, но я, возможно, в последний раз, наслаждалась объятиями любимого человека. Я обхватила его за талию и крепче вжалась в его тело, запоминая, как приятно чувствовать себя окутанной его защитой. Вдохнула полной грудью, жалея о том, что я не могу навсегда остаться рядом с ним. Жить в нем.

Если я уеду, расстояние между нами растянется в тысячи километров. И это пугало, но мне тоже нужно покопаться в себе. В том, что делать со своей жизнью дальше. Вместе у нас не получилось с этим разобраться, но, может, врозь получиться.

Упаковывание вещей, оказывается, довольно медитативный процесс. Марик складывал вещи в коробки, а я их заклеивала скотчем. Мама с папой последнюю неделю были заняты вопросами закрытия кофейни. Нужно было оформить кучу бумаг, чтобы в дальнейшем продать помещение, выплатить всем работникам зарплату и куча других вещей, которыми мама сказала не засорять свой мозг. Как только они разберутся со всеми этими вопросами, мы закажем перевозку вещей и уедем. Папа сказал, что им еще нужно пару дней, чтобы уладить все вопросы и с нашей квартирой, тоже. Они договорились с Лисовскими, что первое время они присмотрят за ней. А после родители решать, что с ней делать: продавать или сдавать в аренду.

Я подняла голову и обвела взглядом нашу гостиную. Вдоль стены, увешанной фотографиями, была протянута гирлянда, мягкий свет которой красиво подсвечивал рамки. Большой диван, на котором мы в нашем с Мариком детстве, всей семьей смотрели мультфильмы. Кресло, в котором мама частенько дремала, а я укрывала ее пледом. Через стену моя розовая спальня, в которую я влюбилась с первого взгляда и до этого момента ничего не меняла, кроме кровати. И то, лишь потому, что с детской выросла. Рядом с моей комнатой – спальня Марика, увешанная кучей дипломов и медалей, которые он заработал упорным трудом. Все хорошее и плохое, что с нами здесь случалось, отпечаталось в этих стенах. И прощаться с этим значило, нет, не забыть, а оставить все здесь. Забрав с собой в новую жизнь лишь коробки с вещами и приятное чувство ностальгии.

– Лисси, ты чего? – Марик пощелкал пальцами перед моим лицом.

– Просто задумалась, – я посмотрела на брата. – Ты все коробки принес?

– Почти. Остались твои вещи.

Марик сходил в мою комнату и принес оттуда пару коробок с вещами, поставив передо мной.

– Я думал, ты одежду в чемодан упакуешь, – сказал он, роясь в коробке.

– Самые необходимые вещи я в него и положу, а вот те, что не сильно нужны, упаковала в коробки.

– Умно, – Марик вытащил из коробки свою старую хоккейную джерси. – Ты все еще хранишь эта старье? Ей уже давно можно полы мыть.

– Во-первых, полы у нас есть чем мыть, – я вырвала из его рук вещь. – А во-вторых, это твоя первая джерси. Помимо того, что в ней очень комфортно, это еще и память, как-никак.

Марик несколько секунд всматривался в мое лицо, а затем расхохотался, схватившись за живот. Ей богу, не хватало только, чтобы он перевернулся на спину, как колорадский жук и задрыгал лапками.

– Что смешного я сказала?

– Это не моя джерси.

– Как это – не твоя? А чья?

Марк забрал из моих рук джерси и, вывернув ее наизнанку, ткнул мне в лицо вышитыми на ней буквами А.Л. Мне не нужно было даже спрашивать, чьи это инициалы. Я итак знала ответ. Алексей Лисовский.