Чтение онлайн

Он заглянул за тростниковую шторку в стене. Какие-то малопонятные технические закутки. Убогие, зачахшие растения в пластиковых емкостях на подоконнике. Все непонятно и чуждо. Пускай так оно и остается. Никому и никогда уже не будет дела до этих вещей, этой мебели… этой улыбки. Хозяину более не суждено ее увидеть…

Каптору пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановить собственную руку, самовольно протянувшуюся к картинке, чтобы забрать ее с собой.

Наваждение… искушение… с этим нужно бороться. Гневом и кровью. Своим гневом и чужой кровью. Снаружи были враги. Этелекхи. Мерзкие чужеродные твари. Пора было закончить то, за чем он сюда явился…

Повернувшись к дверям, каптор Хэнтауту к собственному изумлению обнаружил, что он здесь не один и, судя по всему, уже весьма продолжительное время.

Прямо на пороге сидел, по-солдатски подобрав под себя ноги и свесив лапы в перчатках между колен, какой-то несуразный и совершенно здесь неуместный унтер в легком скафандре без шлема. Во всяком случае, у него были унтерские шевроны на рукаве и унтерская же рожа – наглая и подобострастная одновременно. И определенно знакомая. Где-то они пересеклись однажды, мельком и ненадолго.

– Сарикрорк, «Бездонная Задница», помните? – подсказал унтер, гнусно ухмыляясь. – Для меня громадная честь встретить вас здесь, капитан-торпедир Хэнтауту.

– Если честь, какого демона ты сидишь в моем присутствии, мисхазер?! – лязгнул каптор.

События в «Бездонной Заднице» он мог припомнить в самых общих чертах (напились, как звери… вот, пожалуй, и все), с большим усилием, совершать каковое над собой не имел в данный момент ни времени, ни желания.

Унтер медленно, без большой спешки, деланно кряхтя, поднялся.

– Первого батальона отдельного тридцать восьмого полка специального назначения мичман Нунгатау, слуга янрирра, – отрекомендовался он, не переставая щериться. – Кстати, ваш соплеменник… если вы понимаете, о чем я.

– Что ты делаешь на борту секретного объекта, мичман?

– Секретного? – мичман огляделся весело и недоумевающе. – Я пересек железное корыто от шлюза до этих милых домиков и нигде не видел предупредительных надписей. И не встретил ни одного патруля. Только вы и целая хмудла эршогоннаров с тяжелым оружием наперевес.

– Отвечать на вопрос!

– Слушаюсь, капитан-торпедир… Я здесь с особо важным заданием и подчиняюсь лично гранд-адмиралу Вьюргахихху. Если желаете, могу предъявить именной церрег. А что здесь потеряли вы и ваши птенчики, просто ума не приложу…

– Молчать, бушло! Как стоишь? Как разговариваешь, нухрыда чурухазая?!

Мичман переступил с ноги на ногу и расслабленно привалился к дверному косяку.

– Осмелюсь заметить, капитан-торпедир. Мы здесь вдвоем, и шексязиться вам не перед кем, братки ваши эршогоннары, как я приметил, удалились изрядно, доблесть вашу перед ужмохлым скорпионом не оценят и не воспоют. Делить нам, как мне кажется, нечего. Я здесь затем, чтобы забрать одного эхайна – только одного. Все остальные, будь то эхайны, будь то этелекхи, будь то сам демон-антином, меня не волнуют, можете обходиться с ними по своему усмотрению.

Так. Уж не за доктором ли явился этот наглец? В какие игры вы играете, янрирр гранд-адмирал? Что там втирал научный офицер Диридурн тухлым своим голосом по поводу неучтенных эхайнов: «Раскланяетесь и займетесь своим делом…» Как бы не так. Не затем поставлены были на кон карьера, репутация и честь, чтобы исполнить мясницкую работу, но упустить главный трофей.

– С дороги, мичман. Этого эхайна я оставлю себе.

Хамское лицо унтера окаменело. Глазки сузились, как будто две амбразуры вдруг прикрылись броневыми шторами.

Этот хлыщ вознамерился забрать парня-келументари. В тот миг, когда добыча так близка, загнана в угол и ждет, чтобы ее упаковали и перевязали подарочной ленточкой. А ведь гранд-адмирал предупреждал: «Вы не единственный, кто займется поисками. Но в этой гонке нужно ставить на новичка…» Теперь же, когда новичок выследил добычу, им можно пренебречь… снять с довольствия. Ну уж нет. Не тот это новичок, который утрется и уступит дорогу – пускай даже старшему и сильнейшему. Да и не такой уж он новичок, если вести речь серьезно.

– При всем уважении, вам придется пройти сквозь меня, капитан-торпедир.

Хэнтауту перевел скерн из-за плеча в боевое положение.

– Считаешь, меня остановят этические соображения? Несколько минут назад я уже завалил одного эхайна. Как думаешь, сколько времени я потрачу на второго?

– Думаю, немного, – кивнул мичман Нунгатау. Затем воскликнул с издевкой: – Ну надо же! Целых два эхайна! Это добавит вам много чести. Как же вы унесете столько на своих офицерских плечах?

– Что ты знаешь о чести, унтер…

– Только то, что честь у каждого своя, и честь – она внутри, а не напоказ, среди собутыльников и девок.

Каптор опустил скерн.

– Понимаю, к чему ты клонишь.

– Да. Решим наш спор как два кхэри.

Хэнтауту запустил руку в глубокий боковой карман и вытянул на свет широкое, отливающее синевой лезвие.

– У тебя есть что-нибудь подобное, мичман?

Нунгатау расслабленно встряхнул кистью – в ней, словно по волшебству, возник сарконтирский тхонган, длинный, тонкий, бритвенно-острое лезвие с одной стороны клинка и редкозубая пила с другой.

– Ваш слуга, янрирр…

Ножи изобразили в застойном воздухе несколько танцевальных фигур. Что-то вроде обязательного ритуала. Показать сопернику, что ты не полный болван в ножевом бою, не жертва на заклание. Продемонстрировать уважение. Так уж принято спокон веку.

– Меня тренировал Юакку, трехкратный чемпион Взморья. Он и вручил мне эту цацку. Совсем, наверное, старик… если жив еще.

– Вам стоило бы почаще наведываться домой, капитан-торпедир. Дед Юакку вот уже лет десять как удалился в Воинские чертоги Стихий, как и подобает настоящему кхэри – от ножа оскорбленного супруга своей юной любовницы… Меня учил Скунгакский порт – тоже неплохая школа, смею вас уверить.

Внезапно на свирепом лице каптора Хэнтауту возникла открытая мечтательная улыбка.

– А все же здорово вот так встретиться… по-простому… вспомнить юность… родные места!

Легат Хештахахтисс возлежал в главном кресле на мостике корвета «Белый Змей», удобно устроив хвост в специальном желобе, привольно качая ногой и потягивая тоник со льдом. Как всегда после удачно завершенной операции, он чувствовал себя великолепно и потому был чрезвычайно благодушен.