Чтение онлайн

Шура опрометью бросается к телефонному аппарату, торопится запросить помощь, но с аэродрома уже взмывают в небо новые пары «яков».

Самолет Молчанова наконец выходит из боя. Его отсекают от наседающих «мессершмиттов» взлетевшие свежие пары. Степан проходит над аэродромом, но не может с первого захода попасть на расчищенную от снега полосу и идет на второй круг. Шура теряет серебристую точку из виду. Напряженно всматривается она в бездонное синее небо над горизонтом. Спустя несколько мгновений где-то за высотками вырастает черный столб. Глухие раскаты взрыва доносятся до НП. Позже станет известно, что смертельно раненному летчику не удалось справиться с поврежденной машиной.

«Я долго не могла оторвать взгляд от этого дыма. Все надеялась: вдруг самолет со знакомым номером появится с другого направления и приземлится на аэродроме… — рассказывала впоследствии Шура. — Но не дождалась…»

Степана Молчанова похоронили с воинскими почестями у села Калачево, вблизи Великих Лук, могилу украсили еловыми ветками.

Март выдался на редкость теплым. Снег с земли начал сходить рано, солнце пригревало все сильнее. Четко наладилась наша воздушная работа.

2 марта с утра до вечера мы прикрывали штурмовики. Все атаки истребителей противника отбили успешно, и «илы» свою задачу выполнили. 3 марта был особый день. Впервые перехватываем самолеты противника с помощью радиолокационной станции наведения «Редут». По ее наведению я сбиваю «Юнкерс-88», пытавшийся внезапно под нижней кромкой облаков проскочить в глубь нашей обороны.

Станция наведения «Редут» — это теперь наши глаза. И то, чего раньше мы не замечали, теперь отлично просматривается по всему фронту и в глубину обороны.

16 марта меняем дислокацию. Новый аэродром находится в лесу, здесь же укрытия для самолетов и личного состава. Однако вражеской разведке удалось раскрыть наше перебазирование, и противник нанес бомбовый удар. Из строя выведены три самолета, несколько человек ранено.

Затем полеты прекращаются из-за сильной распутицы. Но летчикам требуется постоянно поддерживать свое мастерство на высоком уровне. Лучшая академия — непрерывные полеты, воздушные бои.

— Не волнуйтесь, — успокаивает нас заместитель командира полка Ершов. — Мы с вами еще повоюем. Отдых человеку тоже необходим.

Дают о себе знать старые раны, и меня отправляют на лечение. Госпиталь находится в городе Вышний Волочек.

Усадив меня в маленький По-2, подполковник Миронов и полковой врач капитан медицинской службы Титов долго машут нам на прощанье ушанками: в добрый путь!

По прибытию в Вышний Волочек разыскиваю свой госпиталь. Он размещен в каком-то старинном добротном здании. В палатах чисто, уютно. На кроватях белоснежные простыни, мягкие подушки. Не верится, что где-то недалеко отсюда кровопролитная война. О ней напоминают раненые. Их много. Лежачие, ходячие, с перебинтованными руками, ногами, головами…

После осмотра мне назначили процедуры. Операция предстояла несложная. Скорейшему излечению способствует строгий распорядок дня: завтрак, обед, ужин в определенное время. Какое это блаженство — отдых! Улегшись в чистую постель, я отсыпаюсь за все годы войны. На шутки товарищей по палате замечаю:

— Лучше переспать, чем недоесть.

За годы войны приходилось спать где угодно: в скирде соломы, в землянках, под открытым небом. Спал, но и во сне ожидал, когда прошелестит снаряд или в небо взлетит сигнальная ракета — приказ на немедленный вылет…

Удивительно, но приходится привыкать… к тишине! Угнетает вынужденное безделье. Таков закон войны. Сегодня ты раненый, завтра — боец, а послезавтра — победитель, если выжил в смертельных схватках.

Известный хирург Бурденко как-то заметил: «Эту войну выигрывают раненые». В правде этих слов великая заслуга всего медперсонала Советской страны. Земной им за это наш солдатский поклон.

13 апреля — день моего рождения, исполняется двадцать четыре года. Последние приходятся на период войны. Каков мой жизненный итог? Войну начал в 21 год, на фронте без малого три. За эти годы меня шесть раз подбивали. Садился не раз на подбитом самолете, как говорят, в огонь и в воду. Трижды ранен, но оказался крепче крупповской стали. Сбил более двадцати самолетов противника. Прожито мало, но пройден длинный и тяжелый путь борьбы. Не случайно в послужном списке ветеранов каждый год войны впоследствии засчитают за три…

Выхожу в коридор, прохаживаюсь из одного конца в другой. Останавливаюсь у окна, наблюдаю, как апрель вступает в свои права. Набухли почки на деревьях. Вот-вот лопнут и раскроются, зазеленеют молодые листочки. Прилетели скворцы.

Хочется на фронт, к боевым товарищам. Как там они без меня? Думаю о своем заместителе Семене Купаво. Справится ли? Вообще парень мне нравится. Требовательный, честный, справедливый. Улыбаюсь, вспоминая Семена. Худой, высокий, он чем-то напоминает мне генерала Савицкого. Может, своей пунктуальностью, выразительностью жестов, своеобразной манерой речи.

Мимо меня снуют врачи, сестры, санитарки, больные; хлопают, открываясь и закрываясь, двери палат. Озабоченные, занятые люди здороваются кивком головы — в госпитале все равны. Но вот опять воцаряется тишина.

Вдруг слышу негромкое:

— Вы капитан Степаненко?

Оборачиваюсь. Передо мной пожилой человек в очках — почтальон.

— Так точно.

— Вам телеграмма.

Разворачиваю листок бумаги с наклеенными белыми полосками, читаю:

«Сердечно поздравляем днем рождения и присвоением почетного звания Героя Советского Союза. Желаем быстрейшего выздоровления и прибытия в часть. Миронов, Ершов, Рязанов, Шмелев».

Я так и застыл на месте. Неужели это правда? Может, кто пошутил? Но сегодня не первое апреля.

Все будто переменилось вокруг, стало ярким и праздничным. Куда и девалось мое плохое настроение!

— Что там нового? — обступили меня товарищи по палате. — Может, радостные вести с фронта?

В тот день телеграмма побывала в руках многих раненых бойцов, врачей, сестер, санитарок. Меня все поздравляли, обнимали, желали быстрейшего выздоровления. А под вечер прилетел Николай Иванович Миронов. Подполковнику надо было пройти медицинское обследование, вот он, воспользовавшись случаем, и встретился со мной. Мы долго разговаривали, вспоминали бои, товарищей. Командир рассказывал о полковых новостях, а затем по его инициативе состоялась встреча с медицинским персоналом, на которой он рассказал о боевых делах 4-го истребительного. Ясное дело, речь шла и обо мне, что меня крайне смущало.

30 мая после излечения я прибыл в Москву, вызванный для получения ордена Ленина, Золотой Звезды и Грамоты. Впервые в жизни посчастливилось посетить Кремль. Награды вручал Председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин. Никогда не забуду впечатления от встречи с этим замечательным человеком — внимательным, простым и сердечным.

В столице я провел несколько дней. Побывал в Большом и Малом театрах, посетил выставку трофейного оружия в парке культуры и отдыха имени Горького. Выставка производила большое впечатление. Подумалось о том, какую огромную ношу пронес наш народ на своих плечах, сумев преодолеть такую силищу.