Чтение онлайн

— О да, — хмыкнул Трёхликий, и, начав вальяжно прохаживаться по залу, принялся рассказывать с удовольствием, которое встречается у тех, кому давно не случалось поделиться с кем-то чем-то интересным. — Притащился и крутился тут всю ночь, что-то изучал, искал, даже звал меня. Я всё ждал, когда ему надоест и он уйдёт, но этот хитрец остался до рассвета. Я уже собирался вытолкать его отсюда, а затем мне поведали нечто странное, но интригующее. Да будь я проклят, если бы поверил, что какому-то демону взбредёт в голову бросить вызов божественной искре! А сегодня в мой Храм тайно пробралась ты, о безумная Касси! И как же тут было устоять?

— Я не знала! — выкрикнула демоница. — Не знала!

Но её вопли вновь потонули в громоподобном хохоте Трёхликого.

— О великий Ийридиари, только ему было ведомо, как поставить на место зазнавшихся демонят! Бедняжка Касси получила очередной нагоняй!

Казалось, его смех никогда не утихнет. Трёхликий чуть ли не плясал вокруг огненного столба, его щупальца радостно вращались в воздухе. Рениса уже хотела предложить Филиппу попытаться улизнуть подальше, пока на них никто не обращает внимания. Однако не успела она дёрнуть за рукав Данье, чтобы отвлечь от лицезрения мучения демоницы и злорадства божества, как Трёхликий вновь покосился в их сторону.

— А-а-а, — протянул он и, не переставая посмеиваться, добавил: — Я совсем забыл сообщить верному пёсику, как спасти его хозяйку!

— Агни мне не хозяйка, — напрягшись, твёрдо произнёс Филипп.

Смех Трёхликого внезапно смолк. Птичья голова нахохлилась, а острый, словно наточенный клинок, взгляд вновь вонзился в Данье.

— И правда, — усмехнулся Трёхликий. — Но это ещё забавнее! Скажи мне, храбрый полуэльф, готов ли ты рискнуть своей жизнью ради той, от которой сбежал?

— Нет! — Рениса схватила за руку Филиппа и настойчиво начала трясти. — Не надо! Это же мерзкая демоница, она постоянно всем мешает, не нужно её спасать!

Однако Данье не послушал, он мягко высвободился из её захвата и шагнул в зал.

— Что я должен сделать?

— О! — радостно воскликнул Трёхликий и принялся потирать щупальца в предвкушении. — Требуется самая малость. Войти в пламя и забрать цветок! Подвох лишь в том, что если божественный огонь сочтёт тебя недостойным, ты сгоришь дотла.

— Пожалуйста, нет! — Рениса кинулась к Данье. — Вы не можете так поступить! Вы обещали всё мне объяснить, и даже хотели на мне жениться, а теперь подло сбегаете?!

Филипп слабо улыбнулся.

— Вы ведь отказали мне, неужели вы уже об этом забыли?

— Я… я… — Рениса не находила слов, чтоб выразить всю бурю эмоций, которые испытывала в тот момент. Она решительно не понимала, почему нельзя позволить отвратительной демонице получить по заслугам и сгореть уже в этом жутком пламени! Всё равно от неё только одни беды! Но Данье, похоже, был иного мнения. Воспользовавшись этой заминкой, он поспешил к огненному столбу.

— Какая честь, — прошипела демоница, бросая на Филиппа надменный взгляд. Даже изнывая от жуткой боли, она всё ещё умудрялась держать марку. Несмотря на то, что её речь то и дело прерывалась болезненными стонами, демоница не преминула выдать гадость: — Неужто… сбежавший пёсик… желает поблагодарить… бывшую хозяйку… за подарок?

Надтреснутый смешок почти мгновенно превратился в досадливый крик. Данье остановился возле огненного столба и с поразительной сдержанностью взирал на то, как корчиться, но при этом продолжает исходить ядом демоница.

— Кто же… лучше? Я… или твоя новая… игрушка? Как тебе… понравилась… глупенькая змейка?

Нехорошее предчувствие вмиг овладело Ренисой. В словах Касайрис читался намёк, который обещал разрушить не только её жизнь, но растоптать репутацию всей семьи Эйлос.

— Молчишь? — прохрипела демоница и попыталась усмехнуться, но с чернеющих губ вырвался лишь глухой стон. — Или тебя… мучает совесть!? О-о-о… пурпурная свеча… не знает… промахов! Ну и… каково… тебе быть… совратителем?

Касайрис вновь попытался рассмеяться, но смогла издать лишь каркающие хрипы.

— Или… на ней… ты тоже… собрался…жениться?

«Тоже? — слово царапнуло сознание Ренисы, пробуждая ещё большую неприязнь к демонице. — Что она хочет этим сказать? И почему Филипп молча это слушает?»

— Никогда! — со стоном прорычала Касайрис, а затем, срываясь на крик, проревела. — Никогда тебе не жениться на ней!

Рениса рванула к Данье, желая его остановить. Сколько ещё тот намерен слушать всякие мерзости? Им давно следовало уйти! И пусть эта желчная гадина сгорает дотла! Но она не успела. Филипп шагнул в пламя. Оно тут же охватило его и окружило слепящим свечением. В следующий миг тело демоницы вылетело из огня, словно треснувшая головёшка, и рухнуло к ногам Ренисы. Безвольный чёрный комок, способный лишь невнятно булькать и кряхтеть. Напрасно Касайрис пыталась сдвинуться. Обгоревшие руки и ноги опасно хрустели, обещая вот-вот рассыпаться в пепельную крошку. Но её страдания не сильно занимали Ренису. Сердца сжались от боли и ужаса, а в устах застыл так и не вырвавшийся крик отчаяния. Зачем? Зачем он это сделал! Как мог так легко бросить её?! Разве не он говорил об ответственности?!

Она вновь попыталась посмотреть на слепящее пламя и, к удивлению, то принялось стихать и уменьшаться в размерах. Оно облепило фигуру Филиппа, будто тонкое огненное покрывало, а потом ещё больше сжалось. Нежно лизнув напоследок его разлохмаченные волосы и растрепанную грязную рубашку, пламя скользнуло к рукам, а затем распустилось на ладонях невероятной красоты цветком.

— Поразительно! — пробасил Трёхликий.

— А я даже не сомневался! — Из другого конца зала донёсся голос Маркуса. — Поздравляю, Филипп, твоё самопожертвование снова оказалось не напрасным!

Данье продолжал стоять не шелохнувшись. Он с благоговением смотрел на пламя в своих руках, и, кажется, не смел даже дышать. И Рениса отчего-то ощутила себя совершенно лишней рядом с ним. Мерзкие слова демоницы вновь вспыхнули в памяти, обжигая волной ожесточённой ненависти. Как же в тот момент ей хотелось прокусить обгоревшую плоть Касайрис и впустить в её безвольное тело свой яд. И будь та человеком, она бы точно не удержалась, но, увы, даже полуживого демона нельзя убить змеиным укусом. Оставалось только надеяться, что божественное пламя цветка нанесло этой твари смертельные раны, и демоница издохнет в ближайшее время. Пройдясь ещё раз по изуродованной Касайрис презрительным и полным отвращения взглядом, Рениса поморщилась, а затем повернулась в сторону приближающегося Маркуса. К её удивлению, тот оказался не один. Волшебник нёс на руках бездыханную Торину, и, судя по стекающим с одежды струям, принцессу недавно выловили из воды.

— А вот и ты! — обрадовался Трёхликий. Он тут же развернулся к Маркусу птичьей мордой, а его саламандровый хвост принялся приветливо вилять из стороны в сторону.

— Приветствую Трёхликого бога и благодарю за то, что дал мне шанс! — Лекарь демонов низко склонил голову.

— И ты оправдал его с лихвой! — заявил, светясь довольством, Трёхликий. — Впервые вижу человека, оказавшегося хитрее демона! Прими моё почтение, несравненный волшебник!

— О великий Трёхликий бог! — Голос Маркуса вновь взвился под купол зала и был исполнен глубочайшего уважения. — Я был только рад услужить, но вместо почтения предпочёл бы крохотную милость.

— Тебе мало твоего улова? — Трёхликий покачал птичьей головой и с жалостью посмотрел на Торину. — Бедное дитя! Как непомерно жестока её сестра, отправив столь чистое и невинное создание в воды озера перевоплощений! Теперь даже я не могу сказать, чем это всё закончится. В какого монстра превратит её проклятая магия!

— Будь то облик зверя или волшебный дар, принцессу Ярину устроит любой результат, — заметил Маркус.

— Передай этой ужасной женщине, что я больше никого не подпущу к своим водам! — внезапно вспылил Трёхликий. Его саламандровый хвост заметался по залу, громко шлёпая по стенам.