Чтение онлайн

– Праздничный Дворец...
– мечтательно проговорил Иезекия.
– Дядюшка Тоби рассказывал, что там есть такое место, где женщины...
– Он приблизился и прошептал мне на ухо.

– Ах, это, - хмыкнул я, - ну это представление, которое идет в перерывах на арене. А ты думал, зачем все сидят и смотрят всякие состязания, которых раньше в глаза не видели?

– Тогда идем скорее!
– воскликнул парень и устремился вниз по улице. Огни Дворца горели в его глазах.

* * *

Обычно я никогда не выхожу на ночные улицы города без любимой рапиры, доставшейся мне в наследство от отца, потому что даже у самых освещенных бульваров есть переулки, где можно встретить бандитов или кого похуже. Однако лишь Законники и стражи Гармониума имеют право носить мечи на территории Городского Суда, поэтому, отправившись работать над заказом, я был вынужден оставить свое оружие дома. И теперь, проходя ночью через весь город, я чувствовал, как сотни глаз следят за мной из каждой тени.

К счастью, в эту ночь весь Гармониум был на ногах: стражи стояли на всех основных перекрестках и сновали по улицам с некими поручениями. К слову о стражах, через какое-то время я заметил, что за нами по пятам следует дородного вида женщина дварф (по крайней мере, она показалась мне женщиной, хотя у этих дварфов не разберешь). На ней не было обязательного платка, но характерная походка выдавала в дварфе патрульного Гармониума. Без всякого сомнения, она была подослана моим знакомым сержантом, чтобы проследить за тем, как я попытаюсь ускользнуть от Иезекии для осуществления своих преступных замыслов.

Чем больше я размышлял, тем разумнее казалась мне мысль оставить Иезекию при себе. Мы оба стали невольными свидетелями кражи, которая вполне могла быть частью некоего крупного заговора. Если я оставлю его на произвол судьбы, он рано или поздно попадет в какой-нибудь "вертеп беззакония" и все разболтает в обществе шлюх и бандитов. Слухи тут же разлетятся по всем трущобам Сигила и, в конце концов, достигнут ушей тех самых воров. Может быть, они решат наплевать на то, что их видели за работой, но могут и подумать, что разумнее убрать лишних свидетелей.

Иезекии первому перережут глотку. А затем они придут за мной.

Взглянув на ситуацию в таком свете, я решил, что Иезекию стоит держать при себе - для его же собственной безопасности, ну и для моей тоже - по крайней мере, до тех пор, пока не удастся спихнуть эту заботу на кого-то другого. Может, переговорив с госпожой Ирин, я смогу найти для мальчишки более подходящую няньку.

* * *

С таким количеством стражи на улицах города, мы добрались до Праздничного Дворца без каких-либо инцидентов, если не считать полдюжины случаев, когда мне приходилось вырывать Иезекию из рук потрепанных "ночных бабочек". Простаку было невдомек, что означают слова: "Эй, парни, попариться не хотите?". Ему, наверное, все больше казалось, что в Сигиле полно бань, работающих круглые сутки

Провести Иезекию к Дворцу через ближайшие к нему кварталы оказалось еще сложнее. Да и что я мог сделать; чародеи, флейтисты, акробаты - все подходы к Дворцу были наводнены сотнями талантливых и неподражаемых артистов, посвятивших свои жизни искусству привлечения внимания случайных прохожих. Я заметил, что мой спутник то и дело запускает руку в свой кошелек, чтобы найти монеты для очередного уличного музыканта, и делает это слишком уж часто и расточительно. Я удивился, как в этом маленьком и тощем кошельке могло лежать такое количество серебра? Не иначе как еще один магический фокус от славного дядюшки Тоби.

Проходя мимо всех этих певцов, жонглеров и акробатов, я чувствовал себя виноватым за то, что мне приходится торопить парня к апартаментам госпожи Ирин. Впервые оказавшись в Праздничном Дворце, Иезекия имел шанс испробовать все, что можно себе представить... если бы только нашелся способ удержать его от неприятностей.

Прикидывая, как выйти из этого затруднительного положения, я заметил знакомое лицо и помахал рукой в знак приветствия. Лилиан фа Лиранилл было тридцать два года, так же как и мне, но она по-прежнему выглядела юной, и это являлось предметом ее гордости. Мы вступили в Общество Чувств одновременно, на одном посвящении, и с тех пор питали друг к другу самые лучшие дружеские чувства.

Лилиан была не просто удивительно жизнерадостной женщиной, она, казалось, могла получать удовольствие от самых простых вещей, самых обыденных сторон жизни. Однажды я наблюдал за тем, как она пишет письмо своему другу, прерываясь каждые три секунды, чтобы поразмыслить, каким цветом вывести следующее слово. И не важно, какой цвет Лилиан выбирала, она всякий раз весело хихикала, любуясь полученным результатом. Нельзя было найти более подходящего и столь ангельски очаровательного проводника по соблазнам Дворца, чем Лилиан.

Признаться, она была столь же хороша и в роли натурщицы.

– Лил, - сказал я, для чего мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать пару стоявших поблизости барабанщиков, - это Иезекия Добродетельный. Он раньше никогда не был в Сигиле.

– Правда?
– ее глаза округлились.
– Ты никогда не был в Сигиле?

– Да, мадам, - с трудом выговорил парень, - я тут новенький.

– Рад, что мы прояснили этот момент, - сказал я.
– Я надеялся, Лил, что ты сможешь оказать мне услугу, показав Иезекии кое-какие достопримечательности Дворца.

Ее глаза распахнулись еще шире.

– Он желает посмотреть на достопримечательности?

– Да, мадам, - заверил Иезекия, - мне просто не терпится на них посмотреть.

– Может, ты проводишь его и все покажешь?
– предложил я Лилиан.

Глаза девушки расширились больше прежнего. Невероятно, но ее глаза имели дар расширяться до бесконечности.

– Ты правда хочешь, чтобы я тебя проводила?
– спросила она у Иезекии.

– Я буду очень рад, если вы меня проводите, - ответил он.

– Ну, вот и договорились, - закончил я, отводя Лилиан в сторону.
– Сегодня днем Иезекия пережил ужасные события, и ему следует забыть о них ненадолго, - шепнул я ей.
– Ты сможешь сделать так, чтобы он не вспоминал о них какое-то время? Просто не давай ему рассказывать об этом ни тебе, ни кому-либо другому. Попробуй его чем-нибудь отвлечь.

– Думаю, я смогу его чем-нибудь отвлечь, - пообещала Лил, не сводя с меня своих замечательных глаз. Обернувшись, она пристроилась к Иезекии и обняла его за талию.