Чтение онлайн

Их не отпустят, в любом случае. Они должны будут уходить сами. И, при удаче сегодня, никто не сможет уже остановить двоих.

Незаметное изменение на небе…

Никто не знает о нем.

Только два человека ощущают движение Матери.

И лезвие начинает вспарывать кожу, отслаивая тонкие полоски от мышц. С нарочитой небрежностью задевая нервные окончания. Мучая и терзая. Заставляя кричать того, кто был с детства приучен к боли.

Гарруны замирают в круге, следя за происходящим. А Пылающий, с наслаждением втягивает манящий запах горячей крови, и вслушивается в вопли того, кого выбрал в жертву.

Кровь струится по серому шершавому камню алтаря, и ветер заставляет растекаться ее символами, а жар пламени искажает поток воздуха, создавая иллюзии, видимость других начертаний.

Но этого мало…

Селена ощущает, как пытается выскользнуть, вырваться сила. Как Марс перетягивает узор плетения на себя.

Жертва кричит, не имея возможности умереть, проклиная своих мучителей, но никто не имеет сочувствия. Даниил не испытывает жалости к тому, кто лежит перед ним и, отдаваясь горящей в душе ярости, усиливает мучения.

А там, сзади, за плотным кольцом врагов, начинает рваться кожа на другом.

Но он молчит, сжимая зубы, прикрываемый и поддерживаемый тем, кто стоит рядом.

Кровь бежит по самовольно вспарывающейся коже, и струйки ее образуют новый узор, усиливая позицию Матери. Ни один звук, который может привлечь внимание, не слетает с белых, плотно сжатых губ. Никто не видит того, что чертит воздух на нем. Только пальцы сжимают руку, удерживающие жертву Матери. И стекленеют серые глаза, замирая на толстом серпе Луны.

Он не упадет, чтобы выдать производимый ритуал. Будет стоять до последнего удара сердца. Дочь не допускает дополнительной муки. Лишняя боль может испортить весь совершаемый обряд. Мучения достаточно и в другом. Этот - заслужил облегчение.

Воин будет стоять и после, удерживаемый товарищем. Следы надо было скрыть.

Нельзя было предать Мать.

А где-то, далеко за пределами Круга, улыбается тот, кто внимательно следит за происходящим, ощущая искажение потоков сил. Он довольно поворачивается к сидящему рядом другу, взглядом показывая, что их, так давно придуманный план, наконец-то начинает приносить свои результаты…

Они ушли втроем. Селена, не раздумывая, оставила бы воина. Иллия не смогла этого сделать. Как бы ни относилась к нему ранее. Даниил был только рад, что есть еще один, кого можно использовать для защиты любимой. Еще один, кем можно будет пожертвовать ради нее.

Измиль… воин принял бы любое решение Дочери. Он со смирением и гордостью признал свое поражение в борьбе за Наследницу еще до того, как Пылающий выкрал Дочь. Как и Анри, с готовностью принесший себя в жертву.

Ночь была временем обеих рас. Потому, они уходили днем.

Используя полученную в ритуале силу, Даниил увел спутников на изнанку Священного круга. Там же, они оставили тело Анри, предоставляя довольной Матери позаботиться о своем воине.

Никто не должен был увидеть их. Никто не смог бы последовать за ними. Так планировалось. Было ли так на самом деле? Оберегающий не возвращался, чтобы проверить. У Даниила были другие заботы.

Могли ли они победить Малькома? Могли.

Но традиции и ритуалы не давали Дочери вызвать Пылающего на битву на нейтральной территории Священного круга. Так же, как они не позволили гарруну избавиться от них, после проведения обряда. Когда он еще был уверен в том, что сила перешла к нему, ощущая в себе лишь отголоски энергии, которая досталась Дочери. Как не хотелось бы ей вырваться из оков, сдерживающих наследницу, врезанные годами правила, были сильнее. Хотя, возможно, только пока.

Они не пошли к отрядам Конклава. Не скрылись под защитой сильнейших воинов своего народа. Оберегающий вел Дочь в ее дом, скрываясь ото всех, даже, от советников.

Им всем было, о чем подумать.

Во всяком случае, у Даниила имелись серьезные требования к Конклаву. И он заслужил удовлетворения их, не так ли?

В конце концов, и Дочь, и Камень, в целости и сохранности были доставлены в замок Хранительницы. А, разве, не на это заключали с ним сделку?

–  Конклав просит, чтобы вы приняли их.
– Хорес почтительно склонился, передавая письмо от советников в руки хранительницы.

Иллия взяла конверт с усталым вздохом. Прошло только два дня после их возвращения, и все это время, девушка старалась просто спать. Но, все равно, чувствовала постоянное утомление. Проведение ритуала, хоть и дало ей колоссальную мощь, но значительно подорвало физические силы. Давно она не ощущала себя настолько разбитой. Пожалуй, с самого детства, когда безвылазно находилась в своей комнате многие месяцы.

Задумчиво глядя на коричневый квадрат в своей руке, Хранительница откинулась на высокую резную спинку кресла. А потом, небрежно бросила его на столешницу.

–  Просят?
– Переспросила она.
– Это странно, Конклав никогда ничего не просит.

Кого они хотят обмануть теперь?

Дворецкий продолжал молчать, не считая себя вправе высказывать мнение о Конклаве.

Даниил подошел к столу, отталкиваясь от подоконника, на который опирался, и потянулся, забирая конверт.

–  Ты забываешь, что теперь сильнее всего Конклава, вместе взятого, Илли.
– Он кивнул, отпуская дворецкого. И Хорес, еще раз поклонившись, тихо вышел за дверь кабинета.

–  Теперь, они не могут требовать, малыш.
– Оберегающий обошел стол, присаживаясь на его крышку, и нежно провел рукой по щеке любимой, беспокоясь из-за ее бледности. Она была вымотана. Хотя, уже прошло несколько дней. Дочь должна была бы уже начать приходить в себя.

Ее усталость беспокоила мужчину. Он еще помнил, как долго она восстанавливалась тогда. Но, сейчас, ведь, у Наследницы было больше силы, и опыта…

–  Что там?
– Вопросительно посмотрела девушка на Даниила, когда он вскрыл письмо, просто разрывая темную бумагу конверта.

–  Килим просит аудиенции у Дочери, и готов прийти в таком количестве, которое она сама сочтет допустимым.
– Суммировал итог Оберегающий.

–  Думаешь, они чувствуют себя виновными из-за Колина?
– Прикрыв глаза, Иллия положила голову на колени любимого.

–  Не знаю, но, навряд ли, малыш. Сильно сомневаюсь, что Килим будет мучить себя из-за ошибки, которую нам удалось исправить.
– Оберегающий задумчиво смотрел вдаль окна, перебирая платиновые пряди любимой, с наслаждением пропуская их между пальцами.