Пламя надежды
Шрифт:
— Грей, что с тобой случилось?
— Отдача, — не охотливо ответил тот, борясь с подступившей тошнотой.
— Что это такое?
— Я сам точно не знаю. Она появилась в день моего побега. Раньше я свободно мог пользоваться магией, как ты или кто-то другой, а теперь чем сильнее заклинание, тем хуже мне становится.
— Но даже с этой отдачей ты фору дашь любому магу, — хмыкнул Коул, — а как ты раньше не попадался, используя магию?
И Грей, пользуясь передышкой, сам не зная зачем, рассказал парню о том, что с рождения мог создавать барьер, позволяющий быть невидимым для магических сенсоров. И рассказав свой небольшой секрет хоть кому-то, ему стало немного легче.
С той стороны, откуда они пришли послышались быстрые шаги, и парни, замолчав, напряглись, но это оказалась догнавшая их Алиса.
— Ты где так долго? — поднявшись спросил Коул.
— Я не могла оставить им это, — Алиса потрясла какой-то коробочкой у Коула перед носом, — и бар я им оставить не могла, поэтому пришлось добавить огонька. Но тем не менее, нам нужно уходить отсюда, и как можно скорее. На городском плане у этого здания нет черного хода, через который мы выбежали, но не думаю, что они слишком тупы для того, чтобы долго считать нас запертыми в горящей мышеловке. Перед тем, как устроить пожар, я активировала механизм закрытия потайной двери, так что ребята точно успеют скрыться и сейчас уже на полпути в пещеры. Вот уж какой их ждет сюрприз на выходе, когда увидят, как мы хорошо расположились прямо под носом у Вортисмана — слегка улыбнувшись сказала Алиса.
— Добраться до пещер незамеченными у нас самих вряд ли теперь получится, поэтому нам нужно где-то скрыться. Люди Вортисмана могут с минуты на минуту найти черный ход из бара, и устроят облаву в городе, — сказал Коул нервно почесывая в затылке и оглядывая переулки.
— В паре кварталов отсюда проходит ежегодная ярмарка! — вспомнила Алиса. — Мы точно сможем на время скрыться в толпе, выгадаем подходящий момент и выберемся из города. Грей, ты можешь идти? — неожиданно с участием спросила она.
— Да, вполне, — принимая руку помощи от Коула, ответил Грей, заметив, что парень снова где-то сумел измазать лицо, — идем.
Вечнозеленая улица не отличалась по количеству зелени от любой другой в Соммете и могла спокойно претендовать на звание Вечносерой. Когда Рик Харрис подходил к указанному в записке дому, на город медленно, но верно стали опускаться сумерки и то тут, то там на крыльцо дома выходил дежурный и зажигал фигурную керосиновую лампу.
Квартира под номером 23 находилась на третьем этаже трехэтажного многоквартирного дома и, видимо, по старой привычке, ее хозяин дверь не запирал. Противный скрип не смазанных петель дважды сопроводил движение двери и Рик оказался внутри.
Внутри квартира полностью отличалась от той, в которой Рик побывал совсем недавно. Если по первой можно было сказать, что в ней жил солидный холостой мужчина, любящий делать все по часам, то данная квартира могла лишь указать на неадекватность своего хозяина.
Исписанные стены, перевернутая и сложенная странным образом мебель, зашторенные изорванными покрывалами окна, явно надкусанные огарки свечей, странный затхлый запах, все это словно кричало и своим видом пыталось прогнать незваного гостя.
— Вильям, вы дома? — позвал Рик, но ответом ему была лишь зловещая тишина.
Частный детектив проследовал внутрь по скрипящему паркету, стараясь не споткнуться о разбросанные повсюду бутылки, консервные банки и прочий мусор. Это было трудно сделать не отвлекаясь от исписанных стен.
Все надписи были написаны словно разными почерками и казалось, что это делал не один человек. Где-то они были сделаны мелом, где-то углем, а некоторые выглядели так, словно их часами выскребывали ногтями или же вовсе писали кровью. Со всех уголков жилища психопата на Рика смотрели эти надписи среди которых чаще всего попадались «Светлячки», «Предатель» и «Прости».
Во всем этом хаосе не было ни единой надежды что бы то ни было найти, если только кого-нибудь заинтересовали бы скомканные газеты, порванные пустые листы или сложенные шаткими башенками религиозные книги.
Но пройдя через гостиную, детектива привлекла дверь в спальню, на которой свежей черной краской было написано «Ангел». Отворив ее, Рик удивился не меньше того, когда вошел в эту квартиру. Спальня была полностью пуста, белоснежные, ровно выкрашенные стены придавали ей еще больший объем и эта комната казалась больше всей квартиры вместе взятой, а на полу все той же черной краской был нарисован юноша-ангел с черными крыльями, держащий в правой руке меч. Черная краска местами снова оказалась свежей.
«Спустившийся ангел с небес принесет с собой правосудие в правой руке и тайное знание в левой» — вспомнилась ему цитата из древней книги и только тогда Рик заметил на левой руке ангела исписанный, на удивление ровным, но мелким почерком, лист бумаги.
«Если ты читаешь эту записку, значит со мной что-то случилось, а быть может не случилось, и ты просто нашел ее. Но я не могу больше спокойно жить, не написав о том, что творится у меня внутри. Хотя бы ради того, чтобы эти мысли покинули мою голову, чтобы эти чувства испарились и больше не терзали мою душу.
Всего три года назад, я, как ни в чем ни бывало, делал покупки во время ежегодной ярмарки. Переходя от прилавка к прилавку, я брел погруженный в свои мысли, как сейчас помню, они были о том, что одного моего знакомого сцапали за подпольную пропаганду равенства между магами и людьми.
И тут я увидел его… Я не мог поверить своим глазам — между торговых рядов шел мальчик-ангел с белыми, практически белоснежными крыльями! Он шел позади другого мальчика, точь-в-точь похожего на него, который шел с друзьями и что-то оживленно обсуждал. Словно услышав, что я думаю о нем, ангел приостановился и повернулся в мою сторону. Мне показалось, что он был печален, но встретившись со мной взглядом, ангел слегка улыбнулся и помахал мне рукой, после чего вновь направился дальше, вслед за мальчиком.
Эта встреча потрясла меня до глубин души. Я никак не мог забыть этот грустный взгляд, эти белые крылья. Почему его видел только я? Ведь никто больше не оглядывался, не разевал рот. А после, я заметил некую странность — я стал замечать какие-то неясные искорки, летающие рядом с некоторыми людьми, но таких людей я встречал очень редко. Я даже обратился к врачу (естественно я ни слова не произнес об ангеле, иначе меня тут же упекли бы в психушку, или куда похуже), но он сослался на мое переутомление и выписал какой-то лечебный отвар, который мне ничуть не помог.
Я ни раз прогуливался по городу, порой даже без нужды, снова и снова приходил на место проведения ярмарки, просто надеясь снова увидеть того ангела. И вот, уже совсем отчаявшись повстречать его, я без цели брел по безлюдным улицам в сторону своего дома. Мне навстречу из-за поворота вышли трое, и когда я поднял взгляд на них, я обомлел. Первым шел юноша одетый в осеннюю черную куртку и надвинутым на лицо капюшоном, а позади него шел тот самый ангел. Я сразу же узнал его, не смотря на то, что он очень сильно изменился. Он повзрослел, крылья изменили окрас с белого на серо-черный, в глазах не было больше грусти, в них сквозила лишь ненависть. И его мимолетный взгляд, полоснувший по мне, заставил меня почувствовать такую безысходность, что мне стало нехорошо и к горлу подкатил кислый ком, к счастью не сумевший прорваться наружу.
Пришел в себя я только когда оказался дома. Я не мог сдержать слез, и всхлипывая, я опустился на колени, закрыв лицо руками. Что с ним произошло? Что заставило его стать таким? Неужели наш мир настолько прогнил, что такие светлые существа, как этот ангел вынуждены пасть, покрыться ненавистью, чтобы выжить? Быть может и я как-то причастен к этому ужасу? Нет… не может этого быть…
Завтра новый день, надеюсь он принесет мне спокойствие и я постепенно забуду, что я видел, и эта записка поможет мне.»
Продолжение было написано другими чернилами, более неразборчивым почерком:
«Я не только не могу забыть его взгляд, но теперь я не могу спать. Эти надписи смотрят на меня. Это я их сделал? Я не помню… Что стало с моим домом? Кто все это сотворил? Не мог же это быть я…
Мне нужно вновь увидеть его и попросить прощения… Я вспомнил его… Все эти годы я бежал от себя, от своей памяти, стараясь забыть, что я натворил, но теперь… Теперь, я точно знаю, что тоже причастен к этому… Но я не знал, что они собираются сделать… Подозревал, да, но не знал… Как я мог?.. Прости меня… Прости меня, Грей…»
Глава 8
Уже практически стемнело, когда трое магов, скрывшихся от преследователей, оказались в районе проведения ярмарки. По сравнению с остальным городом, это место выглядело островком надежды для всех жителей. Повсюду были расставлены фонари и фонарики различных форм. Там были и миниатюрные экземпляры, и фонарики с размерами сопоставимыми с двумя ростами человека. В одних цветных палатках торговцы продавали различные сладости, мед, свежевыпеченный хлеб, мясо домашнего копчения, рыбу, сыр, масло и много-много еще каких аппетитных яств. В других палатках продавали лечебные травы, масла, а также сувениры ручной работы. И конечно на этой ярмарке не обошлось без палаток в которых располагались аттракционы для посетителей, где разыгрывались самодельные игрушки и вкусности.
Хоть и было темно, в основном из-за вечных туч на небосклоне, время еще было не позднее и многие были на ярмарке со всей семьей. Грей, Алиса и Коул, абсолютно не привлекая к себе внимания, пробирались между счастливых взрослых и детей, многие из которых впервые за долгое время забыли о всех своих страхах и проблемах.
Среди этого маленького царства счастья и улыбок, одна из палаток отчего-то показалась Грею особенной. Это была синяя палатка, местами уже достаточно потрепанная. Она была полностью обвешана плюшевыми медвежатами. Среди них были бурые, черные, белые, пушистые, короткошерстные, с глазами бусинками, с глазами пуговицами, с цветами, книгами, конфетами в руках, или просто протягивающие свои лапки, требуя объятий. Хозяйкой этой палатки была пожилая женщина в косынке. Она сидела и раскачивалась в кресле-качалке, вышивая узор на еще одном медвежонке.