Чтение онлайн

Мы делали что могли для ее освобождения. Привели литовцев из гестапо к знакомым в гетто, те поили их допьяна, совали деньги, пытаясь добиться обещания, что Лизу выпустят. Литовцы лакали дорогие ликеры, принимали подношения, обещали, что сделают все. Мы подкупили даже судебного следователя, но внезапно узнали, что ее дело передано Кайзеру, главе гестапо. Принялись нажимать на Деслера, чтобы вмешался. Он отговаривался трудностями, риском для гетто... Под конец пообещал поговорить с Вайсом. Через несколько дней подкупленная нами женщина, убиравшая в кабинете начальника гестапо, увидела на папке с делом Лизы крест - смертный приговор.

Тогда мы решили подкупить охрану в Лукишках.

Несколько дней прошло в лихорадочных усилиях. С каждым часом приближался конец. В один из этих дней девушка, сидевшая вместе с Лизой и освобожденная, принесла нам скомканный обрывок бумаги:

"Дорогой Аба,

я понимаю, каково мое нынешнее положение и что оно означает. Но трудно мне примириться с мыслью, что меня увезут в Понары. Я спокойна. Знаю, ради чего отдам свою жизнь. Мне ясно, что вы делаете все для моего освобождения. Но теперь уже все пропало. Я думаю и тревожусь за Эдека (т. е. за Белосток.). Передай всем ребятам привет. Жму ваши руки.

Держитесь. Ваша Лиза".

Оставалось стиснуть зубы и удвоить усилия. Мы строили планы отбить ее силой в момент, когда повезут на казнь, но все это было нереально. В конце концов, решили подкупить литовцев, которые будут выполнять приговор. Один из них за большие деньги согласился не стрелять. "Но в Понары я ее обязан доставить, - сказал он.
– Дадим залп в воздух, она упадет в ров, а потом скроется".

В последний момент Вайс захотел лично присутствовать на казни. Все пропало.

17 февраля 1943 года Лизу Магун расстреляли в Понарах. Ей было двадцать два года.

Никогда не забуду этих дней глубокой скорби и безмолвия. До тех пор мне казалось, что к смерти мы уже нечувствительны, что даже она не может потрясти наши сердца. Но теперь, когда перед нами еще витал живой образ Лизы, я поняла, что даже если возможно пересилить мысль о смерти, примириться с нею нельзя.

В поминальный, тридцатый день после ее гибели Барух Гольдштейн стащил из германского блиндажа пулемет и пронес в гетто. Пулемет получил у нас кличку "Лиза". Хашомеровский "шитуф" собрал 18 тысяч рублей на покупку оружия ее имени. В память Лизы хашомеровцы передали штабу ЭФПЕО автомат и пистолет.

В уставе ЭФПЕО, выпущенном через несколько дней, говорилось:

"Пароль в случае мобилизации ЭФПЕО - слова "Лиза зовет". Услышав эти слова, каждый участник организации обязан явиться в назначенное место в полной боеготовности".

"Лиза зовет". Лиза, в пытках отдавшая свою жизнь, брошенная в массовую могилу в Понарах, - Лиза зовет. 11 марта, примерно месяц спустя после ее гибели, пришла открытка из Белостока от Зераха Зильберберга. Раскодировав ее зашифрованный текст, мы прочитали: "У нас состоялась акция. Немцы требовали выдать много евреев. Было организовано сопротивление, которое возглавил Эдек. Мы были слабы и изолированы. Лучшие наши люди погибли. Эдека нет. Начинаем все заново. ЗЕРАХ."

ПО СОСЕДСТВУ С ВИЛЬНЮСОМ НАХОДИЛИСЬ РАБОЧИЕ лагеря. Там содержались евреи из окрестных местечек, которым удалось спастись при ликвидации их гетто, или присланные немцами на торфоразработки. Такие лагеря имелись в Бездани, Раше, Бялой-Ваке, Кейне и других пунктах и административно были подчинены вильнюсскому гетто, иначе говоря, Генсу и Деслеру.

Фактическая власть принадлежала литовцам, реже там заправляли делами немцы. Работа была каторжная, но бытовые условия до поры до времени были лучше, чем в гетто. Там легче было раздобыть продукты, и евреи выменивали их на свои вещи у окрестных крестьян. Евреям лагерей время от времени позволялось посещать вильнюсское гетто, особенно по воскресеньям, когда они ходили в находившуюся в гетто баню.

В последнее время немцы и там ужесточили режим. Начали часто наведываться в лагеря. Из Бялой-Ваки пришло следующее сообщение: 1 апреля явились два гестаповца, вошли в барак и вызвали двух девушек. Возле ворот девушек застрелили. Люди говорят, что эти девушки были задержаны немцами еще несколько месяцев назад, якобы, за связь с крестьянами.

Из другого лагеря бежали два еврея. На следующий день явились немцы и, убедившись на поверке, что двое отсутствуют, расстреляли на месте 16 человек под предлогом, что они были связаны с партизанами.

На днях немцы издали приказ о том, что все гетто и лагеря, расположенные в 50-километровой полосе вдоль белорусской границы, будут переведены со своего места. В гетто приказ этот объясняли страхом немцев перед растущей мощью белорусского партизанского движения. Приказ вызвал волнение и страх.

В вильнюсском гетто живет много евреев из близлежащих местечек. У этих людей, бежавших к нам при ликвидации тамошних гетто, положение не такое, как у всех: у них особые паспорта.

И вот - приказ о высылке: евреи Свентян, Михайлишек, Ошмян и лагерей обязаны перебраться в каунасское гетто, где "ощущается нехватка рабочей силы".

Ковенскому юденрату приказано отвести место для 5000 евреев из провинциальные городков. На специальных эшелонах вывешены таблички - "Каунас".

Люди втискиваются в вагоны, втаскивают свой скарб. Тут и мебель, и веши, и продукты. Каждому выдали особый "шейн" и проездной билет. Машинисты и поездные бригады получили пакет с маршрутом "Свентяны - Вильнюс - Каунас". В составах почти нет конвойных. Ясный, весенний день. Четвертое апреля. Ехать недалеко, но теснота в вагонах ужасная. Поезд подходит к Вильнюсу и останавливается на станции. Здесь к составу прицепляют новые вагоны. Из вильнюсского гетто уезжают 340 евреев из провинции, также подлежащих высылке. Они нагружены узлами и пакетами. Генс в сопровождении нескольких полицейских ходит по вагонам - факт несколько успокаивающий. Поезд отчаливает и движется в сторону Каунаса.

Назавтра с рассветом на гетто обрушивается страшная новость: 4000 евреев в 84 вагонах отправлены в Понары. Там состав окружили войска. Немцы скомандовали людям выходить из вагонов и погнали их к заранее вырытым рвам. Сотни евреев, взломав запертые и опутанные колючей проволокой вагонные щиты, бросились врассыпную. Немцы открыли беглый огонь. Люди падали, одни уже больше не поднимались, другие продолжали бежать.

Дорога, поля, железнодорожное полотно усеяны телами убитых (позднее было убрано 600 трупов). Два парня из Свентян, выскочив из своих вагонов, кинулись на немцев с пистолетами в руках. Еврей напал на литовца, укусил в горло и ударил ножом. Его подстрелили в ногу, но ему удалось спастись. Женщина котелком раздробила другому литовцу череп.

В семь утра 15 спасшихся из Понар уже находились в гетто.

К девяти их было уже более 30, в том числе двухлетний ребенок.

Польская женщина, жившая неподалеку от места расстрела, всю ночь слышала детский плач. Утром она вышла из дому, направилась в сторону голоса и в кучах трупов наткнулась на плачущего ребенка.

На следующий день в гетто вернулись полицейские с Генсом. Немцы им устроили сюрприз: в Помарах вывели из вагонов, отправили в лес, а оттуда на автомобиле - в гестапо. Там для них был накрыт обильный ужин и приготовлены постели.