Чтение онлайн

Вначале супервайзер попросила меня продемонстрировать на кукле, как я буду проводить одитинг, если бы она была настоящим преклиром. Затем мне назначили напарника из числа таких же студентов-новичков, как и я, и началась первая в моей жизни сессия одитинга (сессия — это время, в течение которого он происходит). Несколько раз я побыл одитором. Студенты, которых мне назначали, получали по их словам улучшения, и лишь один, примерно на десятой минуте сказал, что это полная чушь, поднялся и ушёл. Супервайзер говорила, что я все делаю правильно и проводить одитинг, в общих чертах, вроде бы, научился. Но вот сам, в качестве преклира, я никак не мог почувствовать того веселья, о котором говорили остальные.

После нескольких неудач со студентами мне назначили профессионального одитора — Катю. Катя была очень обаятельной молодой женщиной лет 30-ти. Вероятно замужем. На ней было длинное, ниже колен, платье в цветочек, каких-то теплых неброских тонов. Рыжие прямые волосы, добрые глаза и приятный спокойный голос. Яркое летнее солнце время от времени заливало ее лицо. Она щурилась, прикрываясь ладонью, и при этом очень мило и нежно улыбалась. В отличие от предыдущих сессий, где я обращался к неприятным моментам, она попросила вспомнить несколько случаев, когда я, наоборот, был счастлив и через минуту на моих глазах появились слезы. Катя спросила, в чем дело, а я рассказал, что стал невольно сравнивать те по-настоящему прекрасные моменты далёкого прошлого с тем, каким все стало теперь. Что-то близкое по смыслу понятию «чувство», но более тонкое, трудноописуемое, невероятно важное для полноценного бытия, постепенно ушло из моей жизни и теперь лишь в редкие мгновения я ощущал, что это что-то всё ещё живет во мне, но не может, как раньше, проявиться в полную силу. И чем старше я становлюсь, тем реже эти мгновения появляются в моей жизни. Каждый новый год, возможно, безвозвратно отдаляет надежду, что когда-либо я смогу снова наполнить этими упоительными, тонкими эмоциями свое существование и обрести возможность как в детстве испытывать полное, всепоглощающее счастье. Мне больше не хотелось терзать себе душу. Внимательно выслушав, Катя сказала, что так бывает, и попросила просто поведать что-нибудь о себе. Мы стали говорить на какие-то отвлеченные темы о том, где я учусь, чем занимаюсь, есть ли у меня друзья, братья или сестры, а когда я немного успокоился, предложила еще раз повспоминать хорошие моменты. Катя вызывала во мне волшебное вдохновляющее чувство, поэтому я решился попробовать вновь. Так прошел оставшийся вечер.

На следующий день Катя снова была моим одитором. Вначале, как и вчера, она попросила меня вспомнить приятный случай из моего прошлого, затем еще несколько. Отметив, что теперь это дается мне без особого труда, Катя сказала, что пора возвращаться к методу, который я изучал на семинаре, и который не приносил результатов, когда меня одитировали студенты. Без особого энтузиазма, но покорно повинуясь, я закрыл глаза. Как и полагалось, я стал многократно рассказывать какой-то неприятный случай. Никакого результата не было. Затем мы перешли к другому эпизоду, более раннему, как-то связанному с первым, но долго-долго опять ничего не происходило. Последний инцидент заключался в том, как я ребенком на даче пытался залезть на березу, зацепившись за древесный гриб сачком для ловли бабочек. Держась за его рукоятку, я хотел ухватиться за первую нижнюю ветку, а оттуда уже лезть дальше на дерево. Когда я повис всем телом на тонком проволочном ободке сачка, гриб оторвался и вместе со мною полетел прямо в канаву, проходящую рядом с березой. Хотя никаких травм я не получил, я ужасно перепугался, заревел, кое-как вылез — весь мокрый, с ряской на волосах, лице и одежде. Короче, маленькая детская трагедия. Несколько раз я пересказал этот случай, а потом вдруг резко вспомнил, что тогда был в сандалиях с гладкой подошвой, и что именно из-за них нога легко соскочила с опоры на березовой коре, и я не смог правильно распределить вес. В этот момент я почувствовал, что меня буквально распирает от радости. Улыбку было невозможно сдержать, мне хотелось смеяться, и это было удивительно классное состояние, не похожее на просто хорошее настроение. Оно было гораздо сильнее, ярче. Катя тоже выглядела очень довольной. Более чем пятичасовая сессия закончилась, и, переполненный своим духовным достижением, я даже не поблагодарил ее как следует, вспомнив только сухое «спасибо». Это был мой первый успех от дианетического одитинга. Впрочем, «тонкие эмоции» меня так и не посетили. Минут через 10 эйфория в значительной степени угасла, но главное, я понял, что одитинг работает и, таким образом, доказывает действенность разработанной Роном Хаббардом науки. Я предположил, что если много-много раз испытаю такие победы, то, возможно, смогу вернуть и то стабильное состояние счастья, столь естественное для меня раньше. Суровая правда взрослой жизни дала брешь, и то с чем я уже смирился, как с несбыточной мечтой, теперь обрело надежду стать реальностью! Это имело чрезвычайно важное значение.

Как и после предыдущих сессий, независимо от того был ли я одитором или преклиром, меня проводили в отделение квалификации или, как его ещё называли, «КВОЛ». Там отмечались полученные результаты, проводилась коррекция, выдавались сертификаты, подтверждающие завершения услуг, а также выполнялся ряд других важных функций. Экзаменатором была миловидная голубоглазая девушка Ира Бучнова, которая мягким, нежным голосом поинтересовалась, получил ли я пользу от сессии, а затем попросила написать об этом на листочке с заголовком «История успеха». Когда я изложил с обеих сторон свои переживания, она спросила мое согласие на их публикацию, чему я, конечно же, не возражал. В качестве свидетельства об окончании мне выдали коряво заполненную синенькую форму, отпечатанную на листе офисной бумаги, и тут же повели в класс.

«Уважаемые студенты, минуточку внимания!» — громко произнесла супервайзер. «Кондрашов Алексей только что завершил Дианетический семинар Хаббарда! Давайте поздравим его!». Все стали хлопать в ладоши, выкрикивать: «О-о-о!!!», «Молодец!!!», и «Какой твой следующий курс?!». Когда овации стали стихать, супервайзер продолжила: «Алексей, расскажи нам свой успех от прохождения семинара»! Я оглядел затихший во внимании класс и после небольшой паузы скомканно пересказал написанное минуту назад в КВОЛ-е.

После этого меня проводили к Софье, где, как она и говорила, я сам заявил, что не прочь получать профессиональный одитинг. Перед этим было необходимо ответить на ряд вопросов, после которых я смогу узнать приблизительное количество часов, необходимое для достижения заметных улучшений. У Директора по интервью весь вечер оказался уже расписан, поэтому мы договорились, что я приду завтра.

На утро я был в Центре в назначенное время. Не лишённая обаяния темноволосая девушка, корейской внешности, и в больших очках, стала спрашивать о том, какие лекарства я принимал в своей жизни, чем болел и болею, какими ещё практиками улучшения себя занимался, и так далее. Все мои ответы подробно ею записывались. Расспросы велись прямо возле отдыхающих на диване преклиров, что, откровенно говоря, не особо способствовало припоминанию каких-то интимных подробностей. Результаты опроса показали, что значительные улучшения меня ждут после 8 — 10 блоков одитинга (один блок равнялся 12,5 часам). Однако когда принесли расценки, про столь желанное духовное совершенствование, во всяком случае, в ближайшем будущем, пришлось забыть. Собственного источника дохода у меня не было, а родители такие деньги без сомнения бы не дали (требовалось около 10 000 рублей). Тогда девушка прошла со мной в зал, где делались тесты и подсадила за стол к регистратору. После небольшой перебранки с Софьей я достался-таки Людмиле Борисовне, поскольку именно она привела меня с улицы. Узнав, что я не имею возможности оплачивать одитинг, она предложила альтернативный путь — обучение на курсе «Достоинство и целостность личности», который стоил всего лишь немного дороже семинара. Но меня это не особо заинтересовало, поэтому я заявил, что буду ждать того времени, когда стану сам зарабатывать на жизнь, скоплю денег и смогу придти одитироваться.

— И когда же настанут эти «времена», Лёша? — спросила Людмила Борисовна.

— Ну, мне нужно закончить техникум, затем, наверное институт. Лет через семь.

— Лет через семь?! Шутишь? Ну нет уж, дорогой мой! Тебе нужно браться за дело прямо сейчас. Что с тобой будет через семь лет? Ты же ведь уже знаешь, что если ты не будешь улучшаться, то будешь все глубже и глубже вязнуть в своём реактивном банке. Ты хочешь вязнуть в своём банке?

— Нет, не хочу.

— Тогда стартуй на курс. Он даст тебе инструменты — знания, которые позволят тебе быть причиной в жизни. Даже если ты сможешь одитироваться только через несколько лет, с этими знаниями ты не опустишься так низко, как если сейчас просто встанешь и уйдешь. Понимаешь?

— Да, но…

— Лично у меня были огромные успехи от прохождения этого курса. Ты тоже сможешь их получить. Это будут твои успехи. Ты знаешь такое данное, что человек получает 50 % успехов от Дианетики и Саентологии на одитинге, а другие 50 % — обучаясь на курсах?

— Нет, не знал. Лучше скажите, почему говорят «Дианетика и Саентология» — это разве не одно и то же? — поинтересовался я.

— Дианетика и Саентология это не одно и то же. Саентология включает в себя Дианетику, но это более широкое понятие.

— Я что-то всё равно не понимаю, какая между ними разница.

— Видишь, тебе нужно пройти курс. «Достоинство и целостность личности» или ПЦ — «Персональная целостность», как его еще называют — это курс по Саентологии. На нем ты узнаешь ответ на свой вопрос.

Я еще какое-то время отнекивался, но, в конце концов, был записан на очередную услугу.

Каждая новая пара всегда начиналась с забавной пятиминутной процедуры. «Господа студенты, минуточку внимания! Проведём подготовку к занятиям!» — восклицал супервайзер. Далее, в достаточно быстром темпе, он просил выполнять студентов простые команды.

Супервайзер: «Посмотрите на пол!», — класс смотрит на пол. Многие в ответ: «Да».

Супервайзер: «Спасибо! Посмотрите на потолок!». «Да», — смотрят на потолок.

— Хорошо! Посмотрите на левую стену!

— Угу.

— Отлично! Посмотрите на правую стену!

— Да.

— Здорово! Посмотрите на стол супервайзера!

— Посмотрели.

— Хорошо! Посмотрите на дверь!

— Да!

— Замечательно! Посмотрите в окно и найдите там что-нибудь зелёное!

— Дерево! Да! Рама в здании напротив! Велосипед у мальчика! Лицо у мальчика!!!

— Хорошо! Похлопайте соседа по плечу и узнайте как его зовут! — небольшая суета, общая радость, — Да! Да! Да!

— Прекрасно! Теперь дотроньтесь до пяти носов и до пяти макушек! — снова непродолжительная суета, — Один, два, три, пять! Да! Да! Есть! Да!

— Молодцы!

— Готовы к занятиям?!

— Да-а-а!!!

— Начали!!!

На таком эмоциональном подъеме все рассаживались по местам, и каждый приступал к своему курсу. Супервайзеры проходили по классу, отмечая стрелочкой индивидуальные цели, достичь которых нужно было стремиться за одну пару или, если студент занимался полный день — за все четыре. Цели, как правило, были не очень реальными и достигали их только единицы — таких студентов иногда даже награждали конфетой. Учеба принципиально ничем не отличалась от прохождения семинара, за исключением того, что требования были несколько жестче. Супервайзеры спрашивали определения слов, которые не были, на мой взгляд, особо важными в данном тексте, при этом часто находили их, перелистывая несколько страниц назад от того места, где я в данный момент читал. Если я не мог ответить, или отвечал запутанно, то это слово нужно было «прояснить», то есть найти его значение в словаре и составить с ним несколько предложений. Продолжить изучение следовало заново с того места, где это непонятое слово было обнаружено. Людмилу Борисовну я тоже вскоре увидел среди студентов. Она сидела за одним из отдельных столов, с которых нельзя было забирать словари, как с остальных. Это были столы, где занимались штатные сотрудники Центра. Они тоже изучали материалы, относящиеся к Дианетике и Саентологии, но какие-то другие — не как у меня.