Чтение онлайн

— Ораму не важно, кто ты и чем занимаешься. Он любит деньги больше своей страны.

Должно быть, ему нелегко жилось в Силл Арне после войны. На улицах почти не осталось аравинцев.

— Что насчет тебя? — Мелеза изучала ее лицо, будто пыталась прочитать. Силане стало неловко.

— Я не ненавижу аравинцев, — отозвалась она. — Они просто люди, такие же как и мы.

— Я слышала о зверствах, которые они творили. Или это не правда?

Силана не знала, как объяснить ей. Как передать усталое безразличие при виде обожженных трупов, ошметков тел, пыток и смертей, когда их становится слишком много, и удивляться уже не получается.

— Правда. Просто вы не слышали о зверствах, которые творили мы. Их я видела намного чаще, — она тоже посмотрела в окно. На серую громаду княжеского дворца в просвете меж зданий — далеко и высоко. — Наверное, потому что они были ближе.

Мелеза фыркнула, невесело, угрюмо:

— Наверное, мои проблемы и мое поведение кажутся тебе детскими и нелепыми. Я издеваюсь над Греем, злюсь и думаю только о своих мелочных проблемах. В то время как настоящее горе где-то там. Меня оно не коснулось.

— Я просто радуюсь, что вас оно не коснулось, — честно призналась Силана.

Дальше они ехали в молчании.

Мелеза довезла ее до дома, остановилась у самого входа. Силана пригласила ее зайти, выпить чаю, и малодушно порадовалась, когда Мелеза отказалась. Хотелось поскорее уйти к скату, заняться домашними делами до того, как вернется Рейз. Может быть, отдохнуть после. Пусть не поспать, но хотя бы почитать у очага.

Дверь в дом оказалась открыта. Вдоль позвоночника прошел холодок страха, ладони вспотели. Силана осторожно достала из сумки кинжал.

Так и не смогла заставить себя ходить без оружия.

Нужно было уйти и позвать стражу, но там в доме оставался скат. И он был ранен. Каждый час для него был на счету.

Она помялась на пороге, потом осторожно приоткрыла дверь, совсем чуть-чуть, махнула рукой на уровне глаз, в надежде спровоцировать арбалетчиков, если те ждали в засаде.

Ничего не произошло. Не было в ответ ни шороха, ни малейшего намека на чужое присутствие.

Силана рискнула зайти внутрь.

— Что вы там крадетесь? Это всего лишь я, можете не звать городскую стражу, — Каро оторвался от книги, скептически оглядел Силану с головы до ног. — Не смотрите так удивленно, я же говорил, что зайду.

Она глядела на него и не знала, что сказать.

— Вы же не собираетесь шлепнуться в обморок? — вскинув бровь спросил он.

Силана аккуратно притворила за собой дверь, прислонилась к ней спиной, не желая подходить к Каро ближе:

— Вы не пришли вчера, я думала, не придете вовсе.

— Решил дать вам отлежаться, но похоже, это время пропало зря. Выглядите все такой же усталой, — он присмотрелся. — Если не хуже. Это скат или супружеская жизнь?

Он встал, отошел к окну, без слов предлагая ей сесть. Скат издал тихий, жалобный свист, и Силана подошла ближе, опустилась на колени, проверяя, что с ним.

— Отдохнуть я смогу и потом. Сейчас лучше не оставлять ската одного.

— Что насчет супружеского долга? Муж не станет вас ревновать? — Каро усмехнулся.

— Мне неприятен этот вопрос. Простите, но я не стану отвечать, — как могла твердо отозвалась она.

Каро повернулся к ней, склонил голову на бок, с любопытством разглядывая:

— Не злитесь, я не желаю вам зла. Просто хочу знать о вас больше.

Скат боялся его, узнавал голос и хотел сбежать, но был для этого слишком слаб. Присутствие Силаны его успокаивало. Он верил, что она защитит и поможет, а Силана чувствовала себя беспомощной и хотела только одного: остаться одной. Забыться в молитве или уснуть.

— Я не знаю, зачем вам это, — сказала она. — Я сделала, что вы просили.

— Это личный интерес, — Каро повернулся к ней, в тусклом осеннем свете его профиль казался отчеканенным. — Вы необычная.

Даже странно, что он об этом заговорил. Себе самой Силана казалась совершенно обычной, неинтересной.

— Я не такая, как вам кажется.

— Откуда вы знаете, что мне кажется?

— Иначе вам не было бы интересно, — Силана налила скату воды, аккуратно поднесла, и следила, не отрываясь за тем, как он пил.

Каро прошелся взад и вперед, оглядываясь по сторонам, и его спокойная уверенность, его манера держаться напоминали Силане о командире Гийоме. Вызывали безотчетный страх и желание снова схватиться за оружие.

Она не знала, что от него ждать и поэтому не ждала ничего. Только спросила:

— Мне сказали, что для государственного ската потребуются официальные бумаги. Вы напишете для меня договор?

Каро мог отказать, или согласиться. Силану бы это не удивило.

Он подошел к ней ближе. Скат дернулся расплескав воду и замер, будто неживой. Только дрожал.

— Напишу. Я держу слово, — Каро равнодушно пожал плечами и добавил. — Его зовут Рал. Я узнавал у распорядителя.

— Зачем?

Государственные агенты меняли скатов довольно часто. Не запоминали их имена, или каждый раз давали новые. Скаты были умными, быстро привыкали к смене хозяев.

— Чтобы сказать вам. А вашего звали Эрик.

Силана вздрогнула, а Каро продолжил:

— После нашего разговора я думал, что ошибся в вас. Упустил нечто важное. И попытался узнать о вас больше.

Она открыла рот, чтобы ответить, и он остановил ее жестом:

— Не бойтесь. Я пришел просто поговорить. В прошлый раз вы были не в себе и все равно не стали бы меня слушать.

— Я виноват перед вами, — спокойно, без тени сожаления и вины продолжил он. — Я не понимал, насколько война вас покалечила. Использовал в своих целях, как инструмент.

Этим он тоже напоминал ей командира Гийома. Способностью делать другим больно — равнодушно, походя.

— Вы бы поступили так снова, — тихо, чтобы не тревожить ската, сказала Силана. — При необходимости.

— Разумеется. Но вы помогли мне, а теперь я хочу помочь вам. Потому что я вижу, что вам нужна помощь.

Силана не знала, что ему ответить. И привычное ощущение холода, усталости рядом с Каро становилось сильнее.

— Мне тяжело вас видеть. Неприятно находиться с вами рядом, — помолчав, признала она. — Вы пугаете меня. Я не думаю, что вы сможете мне помочь.

Она ожидала, что Каро оскорбиться, уйдет скорее всего, но он только усмехнулся:

— Но вас ведь пугаю не только я, верно? Вас теперь пугает все на свете. Мирная жизнь, к которой вы никак не можете привыкнуть, прошлое, которое никак не отпускает. Солдаты, наверняка. И я, потому что не так уж далеко я ушел от солдата, верно?