Чтение онлайн

Староста сделал паузу, оглядывая толпу горящим взглядом.

— Так, что ли, Телве?

— Ты прав, староста.

— А что ты скажешь, Нгаинг?

— Нет, ждать нельзя, — ответил рослый мужчина с правильными чертами лица. — Но одним нам не одолеть джапони.

— Мы не одни. Восстали сиеми, поднимутся и другие. Нельзя больше ждать. Мы вооружимся японским оружием и, если нужно, уйдем в джунгли. Джапони забыли: не вороши гнездо шершней — налетят тучей, зажалят до смерти.

— Мы можем предоставить вам убежище в наших горах, — сказал громко Алекс. — Только нужно держаться вместе, братья. Мы хозяева джунглей, не японцы. И вместе нам никакие враги не страшны. Смелее, братья! Беритесь за оружие! Гоните захватчиков с родной земли!

Люди возбужденно зашумели. Одобрительными возгласами приветствовали они речь старосты и слова Алекса. А когда появились воины земи с карабинами в руках, опоясанные патронташами и увешанные гранатами, когда перед старостой поставили два ручных пулемета, в толпе раздались смех, шутки. Куда только девался страх перед японцами!

Староста не собирался сейчас же поднимать деревню и отправлять в горы. Решил немного выждать, договориться с другими селениями. Условились поддерживать тесную связь между собой, для чего два воина земи остались в отряде сиеми.

Когда Алекс вошел в комнату, где находились пленные генерал и офицеры, японцы не пошевелились.

— Встать перед Великим Предводителем! — приказал Жакунда.

Японцы продолжали сидеть, зло поблескивая глазами.

— Приказываю вам встать, — заговорил жестко Алекс по-японски. — Собирайтесь, пойдете с нами.

— Никуда мы отсюда не двинемся, — зло зашипел генерал, однако встал. За ним вскочили офицеры. — Дайте нам наши мечи, чтобы мы могли умереть так, как подобает истинным самураям.

— Мы не собираемся вас убивать. Вы будете нашими заложниками. Если вам суждено будет умереть, то в этом вините своих самураев.

— Грязные сволочи! — вскипел генерал. — Грязные сволочи, мы плюем на вас. Тьфу! Мы не боимся смерти. Только не хотим умирать от ваших нечистых рук. Ты, паршивая собака, без роду и племени! Ты — белый, они — азиаты. Чего тебе здесь надо? Что ты настраиваешь этих дикарей? Императорская армия непобедима. Она сотрет всех в порошок, если ей будут мешать!

— Вы сами порождаете ненависть к себе, — медленно, едва сдерживаясь, заговорил Алекс, в упор глядя на спесивого генерала. — Чем вы лучше англичан, грабивших и угнетавших этот народ? Земля Нагаленда стонет под вашими солдатскими сапогами. Вы посеяли ветер, теперь ждите тайфуна.

— Мы несем освобождение, — закричал генерал. — А кто не помогает нам, того мы уничтожаем. Уничтожим и вас!

— Народ победить нельзя. Мы ветер в поле, шелест листвы в джунглях, эхо в горах. Попробуйте поймать нас. Мы везде и всюду.

— Вы ни то, ни другое и ни третье. Вы — порождение тьмы. Вы — дьяволы ночи. Будьте вы прокляты!

— «Дьяволы ночи»? Ну что ж, в устах врага это звучит похвалой, — жестко усмехнулся Алекс.

Джунгли полны неожиданностей. И неприятных неожиданностей там гораздо больше, чем приятных.

Считаясь с высоким положением, Громову ставили отдельную палатку. Однажды, проснувшись с зарей, он, сладко позевывая, хотел вскочить, как вдруг замер. На его груди возвышалась треугольная морда кобры. Змея спокойно спала, свернувшись кольцами. Алекс так и остался лежать, пригвожденный к циновке холодным страшным соседом, развалившимся прямо на сердце. Он не смел даже глубоко вздохнуть и позвать на помощь. Шум просыпающегося лагеря разбудил гада. Кобра медленно сползла на землю, нехотя расставаясь с теплом человеческого тела. А ошарашенный Алекс пулей вылетел наружу.

Всевидящие гурки из штабного отделения нашли ему в трофеях спальный мешок. На следующую же ночь он с ужасом обнаружил внутри своей постели двух здоровенных скорпионов.

Алекс старался не отделяться от остальных. Устраивался под общим навесом, где находились штаб и спальня. Спал на циновке или голой земле вместе с бойцами штабного отделения, завернувшись, как и они, в одеяло. Такая привычка дается с трудом. То сучок вопьется в бок, то муравьи налезут за воротник, то змея пригреется рядом, и нередко среди ночи какой-нибудь воин вскакивал со сжатым в кулаке гадом. При удобном случае Алекс пользовался гамаком, к которому тоже приходилось привыкать.

Но все это были мелочи быта. Радовало главное: подошла группа Гаро. Недоставало Нгамбы, которого не смогли дождаться в Тангкхулоа. Он должен присоединиться к ним на базе. Туда и направлялся отряд.

Последний ночлег в джунглях. Дозоры раскинулись с километр по периметру. У костра Гаро рассказывает о том, как его партизаны перехитрили джапони у моста. Он пересыпает речь непонятными Громову словечками, и все взрываются заразительным хохотом. Что нужно воину джунглей на тропе войны: раз в месяц повидать родных, раз в неделю выспаться, да раз в день плотно поесть. И тогда он снова бодр, полон сил и готов хоть к черту на рога.

Вкусно пахнет жарким. Это скорее бастурма из кабанятины, сочная, сытная, словом, пальчики оближешь, особенно после того, как продираешься весь день сквозь чащобу. В Нагаленде нет вегетарианцев. Здесь край сильных людей с железными нервами, стальными желудками, неиссякаемой энергией.

— О чем кручинишься, мой юный друг? — подсел Алекс к Маунг Джи, который один не принимал участия в веселье. — Вон как Гаро расписывает твой подвиг! И я присоединяюсь к нему: ты — герой, гордись этим!

— Чем же гордиться, кадонги? Я вовсе не герой. Я — трус. Мне было страшно там, на мосту. И мне, наверное, никогда не стать таким же храбрым как вы и Гаро.

— Зря ты самобичеванием занимаешься, мой мальчик. Ты думаешь, я или Гаро не боимся умереть? Боимся, потому что очень любим жизнь. Ведь она не повторится. Уж так мы устроены. Когда человеку угрожает опасность, все в нем восстает против. И первая реакция — страх. Он вползает в душу, нашептывает: беги, спасайся! Кто поддастся ему, тот, действительно, трус, тот погиб, ибо страх оглушает и ослепляет человека. А кто устоит, кто сумеет победить страх, тот — герой.

— Я и хотел убежать, хотел…

— Но ты выстоял до конца, победил страх. Значит, ты герой!

— Благодарю вас. Вы добрый командир и благородный человек.

— Эй, малыш! — воскликнул Рэджи, подсаживаясь с другого бока и протягивая плоскую фляжку. — На-ка, глотни за свою победу! Ну же, ну! Тогда хоть за то, что я вытащил тебя из-под пуль. Вот так!

Маунг Джи сделал глоток. Ром, обжигая горло, застрял раскаленным шаром. Юноша поперхнулся, закашлялся. Пряча покрасневшее лицо, вскочил и убежал. Алекс укоризненно посмотрел на американца.