Чтение онлайн

— Что ж… передай ему пожалуйста это, — в мою руку легла маленькая коробочка, похожая на сундучок. — Боюсь, если просто оставлю, он не найдёт. Только пожалуйста, сама не открывай, отдай за ужином, — женщина улыбнулась, но было в этой улыбке что-то хитрое, не совсем понятное.

— Конечно, я всё сделаю.

Она тут же ушла. Я покрутила в руках коробочку, ничего примечательного. Открывать не стала, не для меня эта вещь. Ужин был на столе, всё готово, я ждала только его. Вещь, принесённую матерью, поставила там, где ректор обычно сидел. Даже говорить ничего не буду, откроет и сам поймёт от кого это.

— Добрый вечер, — он вышел прямо в столовой, хотя обычно сначала приходил наверх. — Утром вы ушли, даже не позавтракав.

— Не было желания, — я по-прежнему на него не смотрела.

Всё было как всегда — тишина, никто из нас не желал начинать разговор. Я чувствовала, что обстановка накаляется, и всё в конце концов закончится криками и выяснением отношений. Но несмотря на это первой попыток сблизиться не предпринимала, один раз уже обожглась. Краем глаза заметила, как муж взял в руки коробочку, открыл и задумался.

Звук хлопка вырвал меня из размышлений. Повернув голову, увидела, как ректор держится рукой за шею, а на лице неприятная гримаса. Убрав руку, посмотрел и замер — на ладони, скрюченным комочком лежал оранжевый Фаросский паук. Я дар речи потеряла — переводила взгляд с ладони на её обладателя и обратно. Яд этого создания вытаскивает на свет самые сокровенные желания человека, какими бы они не были. Весь ужас ситуации заключался в том, что я не знала какие желания у моего мужа.

Глаза Ортаса резко потемнели, превратившись в чёрный омут, затягивающий и уничтожающий.

— Уходите, Оливия, сейчас же, — почти прошептал, так и держа перед собой ладонь открытой.

— П-почему?..

— Знаете, что это? — протянул руку ближе ко мне.

— Да, Фаросский паук… у меня есть противоядие, наверху, я всего приготовила…

— Не успеете, яд уже действует, — мужчина вцепился в край стола так, что костяшки на руках побелели.

— Но я ведь и сама могу вас вылечить, я единственная могу, — сделала шаг ему навстречу, но он отшатнулся, сделав два назад.

— Нет, будет только хуже. Уходите сейчас, в общежитие, — смотрела на него и понимала, он будто боролся сам с собой.

— Хуже? Вы что, хотите от меня избавиться? Это ваше сокровенное желание?

— Нет! Всё что угодно, только не избавиться! — мужчина схватился за спинку стула, намеренно отворачиваясь от меня.

— Тогда что? Чего вы желаете? — почти выкрикнула ему в лицо.

— Вас… — Ортас отошёл к окну, обхватив голову руками. — Чёрт возьми, больше всего на свете я желаю собственную жену!

Это признание далось ему нелегко: спина напряглась, а пальца сжались в кулаки, именно в эту минуту он боролся сам с собой. Я ошарашенно смотрела на него, не в силах сдвинуться с места. Самое сокровенное желание, этого, на вид холодного и равнодушного мужчины, я? Всё это время ждала от него хотя бы намёка, что небезразлична, что наши отношения могут стать настоящими, а он скрывал, но зачем?

Подошла, прижавшись к широкой спине и обняв так крепко, как только могла.

— Нет, Оливия, всё не так… должно быть не так… — почти со стоном произнёс мужчина.

Обойдя его, обхватила лицо руками:

— Может нам всё-таки пора уже стать мужем и женой?

— Пойми, всё чего я желаю усилилось под действием яда в несколько раз, не смогу сдерживаться, возможно, не смогу быть нежным, возможно, буду жёстким…

Не дала договорить, с силой притянув к себе за ворот рубашки. Поцелуй — жадный, страстный, глубокий выбил почву из-под ног. Руки мужа были везде, с силой прижимая, распуская мои волосы и расстёгивая платье. Всё, что он так долго сдерживал вырвалось, и теперь, даже если хотела бы — не отпустил. Расстёгивала рубашку, желая прикоснуться к его твёрдому телу, чувствовать, целовать, гладить.

Подхватив меня на руки, порталом вышел в спальне, одной рукой развязывая платье — не поддавалось, рванул так, что ткань с треском разошлась в стороны. Успела стянуть с него рубашку, прежде чем коснулась спиной прохладных простыней. Несколько движений и я перед ним в одной шёлковой сорочке. Смотрит и я понимаю — сегодня нежности не будет, только страсть.

Тяжесть мужского тела сверху возбуждает: глубокие поцелуи, горячие руки везде. Губы, шея, грудь, живот — даже через ткань поцелуи жадные, на грани укусов. Остатки моей одежды полетели на пол, оставляя меня совершенно голой — нет смущения или стеснения, есть только нестерпимая жажда почувствовать наконец этого мужчину. Его руки там… творили что-то невообразимое, заставляя срываться стоны с моих губ и выгибаться всем телом ему навстречу.

Миг и его лицо надо мной, полыхающий страстью взгляд сжигает. Секундная боль пронзает тело, и магия лекаря мчится внутри к источнику, чтобы тут же помочь. Я чувствую его, желаю его, впиваясь в широкую спину, напрягающуюся под моими ладонями.

— Моя, Снежинка… теперь моя… — бессвязный шёпот и горячее дыхание сводит с ума.

Накрыл мои ладони своими, переплетая пальцы, приподнявшись смотрел в мои глаза не отрываясь: резкие, глубокие движения срывают с моих губ стон за стоном. Ногами обхватила мужское тело так сильно, как только могла, желая быть ближе, чувствовать его всего. Волны удовольствия накатывали одна за одной, заставляя впиваться от наслаждения в мужскую спину, возможно даже, царапая её в кровь. Блаженство лавой растекалось внутри, отдаваясь дрожью во всё теле. Ортас жадно сцеловывал мои стоны с губ, догоняя меня в своём удовольствии.

Смотрел в глаза женщины, лежавшей подо мной и понимал — моя, теперь моя. Под действием яда не смог быть нежным, не сдержался, слишком поглощающим было желание, слишком сильным. Но она поняла, всё поняла. Желала того, что произошло, льнула ко мне всем телом, притягивая с силой, заставляя быть глубже, двигаться быстрее. Страсть в её глазах, пальцы, впивающиеся в мою спину, её тело, выгибающееся мне навстречу, сладкие громкие стоны — я так долго этого желал. Целовал её — жарко, жёстко, голодно и не мог насытиться. Снова и снова срывал с её губ протяжные стоны, пока мы оба не рухнули в омут блаженства и сладкой неги.

Проснулся на рассвете, когда солнце лишь прозрачным бликом осветило женщину, мирно спавшую на моей груди. Мою женщину… тонкую, тёплую и безумно желанную. Посмотрел на руку и брачную татуировку, теперь отливающую золотом: у меня просто лента, у неё — тонкая ниточка с лепестками и бутонами. Взгляд скользнул по запястью, на котором красовались синяки от моих пальцев. Чёрт! Ортас, почему ты всё делаешь неправильно? С ней всё время совершаю ошибки, будто впервые общаясь с женщиной. Хотел, чтобы её первый раз был нежным, чувственным, неторопливым, не желал напугать, оттолкнуть. А получилось… откуда вообще взялся этот паук?! Но откуда бы не взялся, отчасти я благодарен тому, кто его принёс. Потом её обо всём расспрошу.

Взгляд скользнул по опухшим от поцелуев губам. Не выпускал её из объятий пару часов, не мог: как только желание утихало, она смотрела на меня пьяным от удовольствия взглядом, и я вновь вспыхивал, терзая её тонкое тело лаской, а она отвечала со всей страстью и желанием. Понимал, что в некоторых моментах был даже грубым, но контролировать себя не мог, её стоны свели меня с ума. Главное, чтобы не испугалась утром, увидев на своём теле следы страстной ночи. Теперь не смогу без неё, не хочу, не желаю быть в постели один. Буду извиняться, пока не простит.