Чтение онлайн

— Не просто. А звук, точнее, сигнал, который взламывает природную психическую защиту Псов.

Время для меня будто остановилось. Мы все еще находились на личном фрегате Ордана Рейса. Кэп и Моран пребывали в мэдексе, их состояние признавали тяжелым. Гарет и Зак находились под наблюдением ученых. Как бы это ужасно ни звучало, но их вытащили из мэдекса, чтобы исследовать. Опытным путем удалось узнать, что по отдельности, не видя друг друга, они проявляют к окружающим минимум агрессии. Их эмоции пытались заглушать, искали возможность убрать негативные реакции, но пока все было тщетно.

Я много времени проводила рядом с кэпом и Мораном. Мэдекс медленно сращивал переломанные кости и обожженную ткань. Лечение обещало быть долгим и болезненным, поэтому в сознание их не приводили.

Через пару дней после встречи с эмиссаром я подала рапорт о переводе меня в другую команду. Впрочем, я была готова принять любое решение эмиссара, даже увольнение из армии Каганата. Я понимала, что большей частью, в происшедших событиях не было моей вины. Но неопытность не могла служить оправданием. Меня не покидала мысль, что если бы я была настоящим целителем, пройдя полноценное обучение, многих неприятных ситуаций можно было бы избежать. К тому же, был еще Стрелок. Его ничем не оправданная и обидная ненависть ко мне вряд ли могла так резко и внезапно пройти. Я обещала не мозолить ему глаза и делала все, чтобы сдержать свое обещание.

— О чем ты думала! — меня перехватили, когда я направлялась из медблока в свою временную каюту. Док дал заключение, что я полностью восстановилась, моя сила стабильна, и я не представляю опасности для окружающих. В карантине нужды больше не было. Что же до мыслей, порой прерывавших спокойное течение моей жизни и не делающих мне честь, то их можно было приглушить, как и не свойственные мне порывы.

— Добрый день, Стрелок, — я предупредительно сделала шаг назад от напиравшего на меня Пса. Выглядел он напряженным и слегка взбешенным.

— Зачем ты это сделала? К чему этот рапорт? — он наступал, я отступала, помня о том, что Пес все еще под воздействием той мерзкой штуки. И то, что ни к кому другому, кроме меня агрессии он не проявляет, совсем не облегчало мое ощущение жертвы.

— Разве это не очевидно? — оказавшись практически прижатой к холодной металлической стене, я, наконец, подняла на него решительный взгляд. Ну, мне хотелось, чтобы мой вид был решительным и непреклонным.

— Теперь все изменилось. Я был идиотом. Осознал свою ошибку и готов исправить то негативное мнение, что у тебя сложилось обо мне. Но это будет сложно сделать, когда ты окажешься далеко от меня … от всей нашей команды.

— Я допускаю, что теперь ты терпишь меня охотнее, чем обычно, но все же, считаю, что этой команде нужен другой, более профессиональный и опытный целитель. Это мое окончательное решение. И я не собираюсь его менять.

— Настолько на меня обижена? Боишься, что я стану для тебя опасным? — он застыл. Совсем рядом, а, по моему телу разливалось ощущение тепла. Его сила, способная причинить боль или уничтожить за считанные мгновения ластилась ко мне, как маленький пушистый игривый котенок. Это было странным и несвойственно нашим отношениям, и я пожалела о том, что отступать мне, в сущности, некуда.

— У нас был сложный период, Ансар, — решила быть откровенной, — и я не готова это продолжать. Прости, можешь считать это моей слабостью, видеть во мне предателя. Но лучше, если мы окажемся друг от друга как можно дальше.

Я слегка повела плечом, и он тут же отступил, перестав загораживать мне дорогу, и, нависая, подавлять всей своей мощью. Идя по коридору, отчетливо ощущала прожигающий мою спину взгляд. И легкое, почти неощутимое тепло.

— И самое мерзкое в том, что мне некого в этом винить, кроме себя, — Пес глотнул из бутылки мерзкий на вкус тоник, призванный успокоить и расслабить — новая разработка ученых, подавляющая агрессию, услужливо предоставленный эмиссаром, привычно развалившимся в кресле. Браслеты лежали рядом, на столе, как напоминание о том, что лучше держать себя в руках.

— Не думаю, что тебе стоит пытаться ее разубедить, — Ордан Рейс несколько минут назад прослушавший очередной отчет исследовательского центра имел мрачный уставший вид. Его люди уже несколько дней бились над решением угрозы, способной уничтожить не просто самих Псов, но и весь Каганат. Сам эмиссар круглосуточно был на связи со столицей. Положение полной секретности связывало руки, не давая возможности проводить полноценное расследование с привлечением большого количества специалистов. Были задействованы только те, кому старший каган доверял безоговорочно. К сожалению, оказалось, нереально остановить операции важные для безопасности системы. Бойцы по-прежнему выполняли задания, но были предупреждены об угрозе. Каждая команда снабжалась препаратом, способным на некоторое время парализовать зараженного Пса и обезопасить от него окружающих. Прочесывались места, в которых могли бы изготавливаться и собираться установки, способные посылать подобный сигнал. К сожалению, на Менге после взрыва шахты мало что уцелело

— Что с бритоголовым? — решил сменить тему Стрелок, — удалось установить его личность?

— Наши информаторы ни в Союзе, ни среди вынужденных союзников так и не смогли его идентифицировать. Он словно призрак, который появляется в нужном ему месте, делает то, что ему необходимо, и исчезает.

— Что на счет предателей?

— У меня такое чувство, что мы сильно опоздали. Да, нам удалось выявить тех, кто участвовал в этом с нашей стороны. Пара служащих, которые просто передавали информацию неустановленным лицам, несколько администраторов из младшей аристократии, недовольных своим положением, один чиновник из казначейства и один наблюдатель из контрольного центра. Именно он придержал информацию о том, что с Менгой отсутствует связь гораздо дольше, чем было сообщено. По его указу была уничтожена связь с планетой. Мы отследили пути кредитов, появившихся на их счетах. Суммы внушительные, к слову.

— На что они надеялись? — нет, Пес давно потерял способность удивляться человеческой глупости и подлости. Но все же… Настолько откровенно играть против своих.

— Заметь, мы выявили мелких сошек, которые ни на что, особо не повлияли. Я опасаюсь, что где-то в столице скрывается тот, кто способен на многое.

— Надеюсь, это станет моей задачей? — взгляд Пса оживился.

— Твоя команда вне игры, — заметил эмиссар.

— У них будет время вылечиться. А я на время вернусь в столицу. Признайся, ведь именно этого ты добиваешься уже второй год. К тому же, у тебя будет повод увести нашего целителя. Не думаю, что ты позволишь такому ценному свидетелю вернуться на базу.

— Тебе будет трудно играть две роли одновременно. Я уже не говорю о том, что она узнает о тебе всю правду.

Пес помрачнел. Он понимал, что ему пока не время быть откровенным с девушкой, которая не воспринимала его как мужчину и возможного партнера. Но позволить ей уйти, исчезнуть из его жизни даже на короткое время он не мог. Вернуться в столицу без нее казалось серьезной ошибкой.

Сигнал переговорника прервал мысли Пса. Он проследил взглядом за тем, как Рейс включил связь и с хмурым видом прослушал сообщение. Затем, словно посерев лицом, развернулся к галовизору сжав в руках пульт. Экран тут же вспыхнул, озарив полумрак кабинета. Шли новости. Стандартно элегантный ведущий с сосредоточенно-важным видом зачитывал новости. А затем пошел сюжет, увидев первые кадры которого ладонь Пса сжалась, заставив бутылку с тоником осыпаться мелкой крошкой на пол. Напиток впитался в покрытие, кровь, струящаяся из порезанной ладони, испарялась налету. Взгляд Стрелка потемнел, в глубине его зрачка зарождалось пламя.

— Ансар! — окрик эмиссара заставил его подавить чувство бешеного гнева, когда на экране один за другим сменялись кадры вымершей планеты. Ямы, заполненной трупами убитых солдат гарнизона, интервью с уцелевшими мирными жителями, женщинами потерявшими своих мужей, которые служили на Менге. Показания очевидцев, экипажа звездолета нейтральной стороны, которые совершенно случайно прибыли на сигнал бедствия с планеты и спасли уцелевших. И словно завершая весь ужас происходящего на экране, промелькнули кадры, на которых он без труда узнал себя. Себя и Роми, которую он с силой бросил на пол, угрожающе нависая, желая убить, растерзать, изнасиловать.