Чтение онлайн

– Ты, это так говоришь, как будто это знаешь, и в этом уверен, – заметила Алёна.

– То, что это действительно так, это я знаю точно. Но в том, что мы, как народ, сумеем проснуться – в этом я совсем не уверен. Слишком сильно нас всех затюкали за все эти годы.

– Не знаю… Лично я затюканной себя не считаю.

– Никто не считает. В этом и кроется весь фокус иллюзии. Потому она и иллюзия. Иначе бы её попросту не было бы.

– Знаешь, что Толик, кончай умничать, – подытожила беседу Алёна, сходя с эскалатора, – Так оно или не так: лично для нас большого значения не имеет. Всё равно мы с тобой ничего сделать не можем. Это задачка не из нашего учебника. У нас с тобой проблемы попроще. Нам с тобой в этой жизни как-то устроиться надо. Квартиркой своей обзавестись. Машиной. Делом приличным, чтобы доход давало. А для этого пахать много надо. Деньги зарабатывать. Вот, о чем думать надо. А не о каких-то там левитах. Или, скажешь, что я не права? – молодой человек неопределенно пожал плечами, – Тем более, что рассчитывать на с тобой не на кого. Только на себя. Мы здесь чужие. Приезжие. У нас с тобой, тут никого нет. Папа с мамой далеко. И возвращаться нам с тобой некуда. Что, вот, я буду делать в своём Запендрищенске, если вернусь? Корову доить? Так её давно продали эту корову. На мясо. Одни куры, мать говорит, остались. И чему я там своего ребёнка учить стану? Кто из него, там, вырастет? Ещё один алкоголик, вроде его дедушки? И здесь зацепиться нам, пока, не за что. У тебя койка в общаге. У меня съемная комната. Из койки и комнаты квартирку не вылепишь. Так, что пошли лучше бабушек лечить, умник.

«И что такого я в ней нашёл? – думал Анатолий, следуя за своей девушкой по Среднему проспекту Василевского острова, – Баба, как баба. Ничего особенного. Всё, как у всех. Интересы всё те же: дом, тачка, дачка. Больше ей ничего не надо. Ни страны, ни народа. Одни бабки на уме. Готовый продукт современного образования. Как говорится, где кормят, там и Родина. Свой лифчик к телу ближе. Вон, как её раздуло с хорошего хавчика. Того и гляди джинсы на ней лопнут. И чего я с ней связался? И как она меня так окрутила? Дернуло дурака в подъезде её прижать… Нафига я к ней перебрался?.. Работу из-за неё бросил… В блудняк этот вписался… Теперь того и гляди, повяжут на очередной квартире. Нет, похоже, это не мой вариант. Пора с этим завязывать. Обратно возвращаться. В свою общагу. Снова электриком. Если возьмут… А что, работа не пыльная. Платят гроши, зато крыша над головой. Ни от кого не зависишь. Никому ничего не должен… Но как?.. Отдать ей сумку, развернуться и уйти?.. Как-то неудобно… Да, и что скажу?.. А не скажу, так завтра будет опять то же… И так по кругу изо дня в день… Надо подумать…».

Тем временем, пришли по нужному адресу. Позвонили в дверь.

Операция по обмену отечественного кальция глюконата на российские рубли прошла вполне успешно по отработанному сценарию. Отдали сразу четыре коробочки: две – хозяйке квартиры и по одной для каждой из её подруг.

– До свиданья, бабуленька. Будьте здоровеньки, – в очередной раз сладко пропела Алёна, и они вышли на улицу.

Аналогично завершилась доставка по остальным запланированным четырём адресам, а так же по трём дополнительно сообщенным диспетчером по телефону. В результате остались без обеда, зато желанные десять тысяч рублей собрали.

– Видал, как прёт, – восторженно воскликнула Алёна, – Завтра разделимся и возьмём вдвое. Ты возьмёшь на себя северную часть города, я – южную. Сократим время проезда и увеличим количество адресов. Справишься?

– Нет, – отрицательно мотнул головой Толя.

– Почему нет? Тут нет ничего сложного.

– Я же тебе уже сказал. Мне надоело этим заниматься.

– Если мы их не возьмём, их возьмут другие.

– Пускай берут. С меня хватит. Поищу себе что-нибудь поспокойнее.

– Ты, что, сдурел?! Где тебе ещё предложат такие деньги! – молодой человек неопределенно пожал плечами, – Ладно. Утро вечера мудренее. Завтра обсудим. Поехали домой. Я тоже что-то устала. Да, и есть хочется, – сладко потянулась, – У нас там супчик остался с рыбой. Подогреем, и как навернём…

«Ну, что за дура, – думал про себя он, пока она развивала тему ужина по дороге к метро, – Я же ей ясно сказал, что я этим заниматься не хочу. Нет, думает, что в постеле меня можно будет обломать. Надеется применить свои бабские штучки. Не выйдет. Я, вообще, никуда с ней не поеду. Надоела. Вернусь в общагу. Там переночую. А дальше посмотрим».

– Сколько, мы сегодня заработали? – поинтересовался он, перебивая её монолог.

– Десять с половиной тысяч, – радостно объявила она, – Представляешь! За один день. Это же сколько можно заработать за месяц, если…

– Дай пятёрку.

– Зачем?

– Что, значит, «зачем»? Надо, если прошу.

– А что, ты, хочешь купить?

– Не понял… Зачем тебе? Это моя пятёра или нет?

– Твоя. Но… мы же решили на квартиру собирать.

– Это, ты, решила. Я ещё ничего не решил. Дай мне её и всё. Пожалуйста.

– Скажи зачем? Я тоже имею право знать. Это же деньги, – сверкнула она очками, – Общие наши деньги. Надо, чтобы деньги лежали в одном месте.

– Кому надо? Тебе надо? А мне, что надо? Знаешь, что… – молодой человек несколько замялся под её пристальным взглядом.

«Прямо, как кобра, – отметил про себя, – Однако, мужик я или не мужик. Если мужик, то решил – делай».

– Я… мне… в общем, в общагу мне надо, – выдавил он из себя, – Заскочу к себе… к пацанам… то есть… ненадолго. Она, как раз, тут, недалеко. Если, что… там, у них, переночую… в общаге… Надо мне там… в общем… дело есть. Одно. Утром позвоню.

– Ну, ладно. На. Возьми, если надо, – протянула она ему мятую купюру, – Только так, мы быстро не соберём. Если каждый раз к твоим пацанам заскакивать. А, вообще, знаешь что… – осенила её новая мысль, – Возьми все деньги себе. Пусть они у тебя будут, – протянула ему всю кучку, – Ты же – мужик. Ты знаешь, что делать. Ты, ведь, без дома, на улице, нас не оставишь. Верно? Нам через три дня за комнату платить надо, – он взял, – Завтра в десять собрание. Помнишь? Пожалуйста, не опаздывай. Лучше всего приезжай домой к завтраку. Буду тебя ждать. Тебе, что приготовить? Омлет? Блинчики?

– Не знаю… Что-нибудь, – пробурчал он.

– Ну, давай. Делай свои дела. Смотри, товар не потеряй, – чмокнула его в губы, – постарайся успеть к ужину. Дома ночевать всегда лучше, чем где-нибудь. Верно? Приезжай в любом виде. Я буду ждать.

– Ты же, знаешь: я не пью.

– Это я так. На всякий случай.

– Ну, всё. Пока. Ужинай без меня. Давай, – выдал молодой человек, вымученно поцеловал девушку, развернулся, и пошёл к автобусной остановке.

Толя Малышев приехал покорять вершины исторической науки из далёкого, сибирского города Томска. Там он успешно окончил среднюю школу и сдал единый государственный экзамен с достаточно высоким баллом для того, чтобы претендовать на бюджетное место в одном из столичных, престижных вузов. Его выбор пал на исторический факультет Санкт-Петербургского государственного университета. С детства он увлекался историей, и ему очень хотелось раскопать окружающие родной город сопки, для того, чтобы узнать, что скрывается под многометровым слоем земли. Однако, не питая особых иллюзий относительно своего поступления в столь видное учебное заведение, он подстраховался ещё тремя менее раскрученными храмами науки, расположенными гораздо ближе к его дому. И вот, когда из одного из них пришло известие о зачислении, неожиданно отозвался и желанный исторический факультет, сообщивший, что его заявление рассмотрено положительно.

Сборы были не долги. Попрощавшись с родителями, он отбыл в Северную столицу. Так началась его самостоятельная жизнь. И на этом пути большую помощь и поддержку оказал ему дядя Яша – бессменный комендант студенческого общежития, пятидесятилетний татарин маленького роста, лысый и пухлый, как Колобок.

Он, по каким-то ему одному ведомым признакам, с первого дня заселения выделил Толю из общей массы абитуриентов и по-отечески ненавязчиво опекал на протяжении многих лет. Именно он предложил отчисленному студенту место электрика в обмен на половину заработной платы с премиальными, предоставив ему право проживания в вверенном ему общежитии с возможностью работы где угодно без каких-либо ограничений, но с условием ежевечернего, обязательного осмотра электрохозяйства. Несмотря на кажущуюся кабальность, эта сделка оказалась для Толи выгодной. Регулярно отдавая начисленные ему гроши, он получал койку в комнате на двоих и возможность зарабатывать реальные деньги. Два раза в месяц он исправно исполнял свои обязательства, и каждый вечер, после работы, проверял отсутствие посторонних включений, после чего шёл к дяде Яше, докладывал состояние дел, пил чай и рассказывал ему какую-нибудь очередную историческую байку. Особенно тот любил послушать про далёкую страну, растаявшую среди просторов тайги, Великую Тартарию, и про населявших её Великих Моголов более трехсот лет сдерживавших неимоверными усилиями разрастание мракобесия средневековой Европы. Анатолий разворачивал на столе одну из многочисленных репродукций старинных карт, они склонялись над ней и долго рассматривали свою забытую современной наукой Родину, читая латинские названия окружавших её стран и народов. Осознание того, что их предками являлись не какие-то там узкоглазые, дикие пастухи-монголы, а самые, что ни на есть русские сибиряки, легко ложилось на сердце каждого и наполняло грудь гордостью. В эти минуты оба ощущали свою русскость гораздо больше, чем самый чистокровный русский по официальному Свидетельству о рождении.

– Значит, нет у нас исторической науки, – тяжело вздыхал дядя Яша.

– Абсолютно нет. Со времен Екатерины и её немцев. Один сплошной вымысел, – согласно кивал головой Анатолий.

В это мгновение оба помнили, что один из них когда-то пострадал за правду, а другой нашёл в себе возможность придти в трудную минуту ему на помощь. И им обоим становилось приятно.

Так продолжалось восемь лет. Но потом, внезапно, словно из-под земли, появилась Алёна.

Встретились они на дискотеке. Пару раз потанцевали. Потом она пригласила его пройтись, подышать воздухом. В подъезде какого-то дома он неожиданно прижал её, она откликнулась, ну, и понеслось…

С первых же минут близкого знакомства Алёна как-то сразу взяла инициативу в свои руки. Не успел Толя опомниться, как уже переехал к ней жить, в её комнату, что она снимала в двухкомнатной квартире пятиэтажного хрущевского дома, и ежевечерние обходы электрохозяйства, далёкого от проживания общежития, сразу же стали для него обременительными. Спустя месяц утомительных мотаний через весь город, пришлось уволиться.

Дядя Яша советовал не торопиться с подобным решением. Но молодость не терпит отлагательств. И вот, когда волна эмоционального увлечения прошла, а гормональный всплеск уступил место пресыщению, наступила пора разобраться с перспективами новой жизни. Тем более, что глаз начал придираться к деталям, и характер подруги не доставлял больше никакого удовольствия. Не любил Толя, чтобы им распоряжались, и уж, тем более – напрягали. Поэтому перспектива длительных отношений, что ясно нарисовалась на горизонте, как-то не сильно его обрадовала. Не хотелось, вот так, сразу, отдавать себя целиком тому, кто весьма приблизительно отвечал внутреннему представлению о женской красоте и гармонии.