Планета Эстей
Шрифт:
«Мальчиш!», донёсся её совсем тихий шёпот. «А?», Мальчиш уже смело провела ребром язычка по горяченьким крошечным губкам внутри письки. «Я тоже… хочу… чтобы у меня был самый лучший на свете друг!». «Хорошо», поняла и согласилась Мальчиш, «тогда ты тоже меня лизни в письку, а я никому-никому не скажу!». Натка долго возилась позади Мальчиша, трогая её за губки пальчиками и не решаясь приблизить лицо. Наконец, Мальчиш почувствовала что-то маленькое, немного щекотное и очень горячее у себя на письке. Она замерла со своим язычком на письке Натки и невольно прижалась лицом к ней. Губы Мальчиша коснулись губок Наткиной щелки, превращая первое полизывание в первый любовный поцелуй…
Натки хватило с первой попытки всего на несколько раз-лизаний, но и этого для обоих было более чем достаточно. Довольные и возбуждённые до дрожи в животиках они пообнимались ещё немножко, и Мальчиш отправилась в свою кроватку. «Мальчиш, а завтра тоже вместе постелимся, да?», Натка обернулась к уже засыпающей в розовых пушинках Мальчишу. «Ага…», Мальчиш блаженно зажмурилась и, не открывая глаз, улыбнулась в ответ.
А ночью захотелось пописять. Убаюкивающий дежурный свет уже почти вовсе отсутствовал, и Мальчиш, нашаривая тапочки в темноте у кровать-раскладушки, напрочь позабыла о так и валявшихся под подушкою трусиках. Нянечка Анечка спала на самой крайней кровати, чуть приоткрыв свои пухлые губки, а веснушки на её лице светились, казалось, даже в ночной полутьме.
– Я писять хочу! – Мальчиш мягко потолкала нянечку Анечку в сисю.
– Маленькое… голое… привидение… – нянечка смотрела не желающими просыпаться глазами на Мальчиша и улыбалась спросонья. – Ну, пойдём… Тапочки обула?
В туалетной комнате свет ярко горел всю ночь. Нянечка Анечка задрала ночнушку и удобно устроилась на выдвинувшемся сиденье даэль-фарфорового стульчака. Мальчиш забыла за чем пришла и стояла перед нянечкой, во все глаза с интересом наблюдая за её широко раздвинутыми ногами. Тугая жёлто-золотистая струйка сильно ударила в стенки прибора из влажных розовых недр.
– Ох ты, какая она у тебя!.. Большая… и рыжая… вся смешная, как ты! – Мальчиш восхищённо созерцала писяющее разверстое естество нянечки.
– Мальчиш! – спохватилась полусонная нянечка Анечка, обнаружив прямо перед собой этот живой интерес. – Ты писять собиралась или рассматривать?
– Писять! – уверенно вспомнила Мальчиш. – Но я перехотела, нянечка Анечка! У тебя… такая писька красивая!..
Незамысловатая лесть тронула нежное сердце юной нянечки, и она ещё чуть шире раздвинула ножки, взглянув под себя: «Да?». Теперь они вместе смотрели, как последние капельки срываются проворными струйками с ало-розовых губ.
– Всё, бесстыжая девочка, кыш! – нянечка Анечка схлопнула вместе ножки и потянулась за влажной салфеткой, вжимая на стене кнопочки настройки биде.
– Ну, нянечка-Анечка, ну пожалуйста… – Мальчиш учащённо задышала, почувствовав, что всё самое хорошее в её жизни как-то слишком быстро закончилось. – Я не девочка! Я мальчик! Просто у меня писька девчачья… А Лика мне по секрету от всех сказала, что когда я вырасту, у меня будет писька какая я захочу! Ну, пожалуйста!!! А косички это я для бабы Маши вырастила, я ей так нравлюсь совсем! Ну, нянечка-Анечка… Ну, пожалуйста-препожалуйста!!!
– Да что, моя маленькая? Что – “пожалуйста”? – нянечка Анечка смеялась, сполоснувшись в биде и промакивая влагалище салфеткой.
– Пожалуйста, дай мне потрогать за писю!.. – определилась в желаниях Мальчиш.
«Ой, а писять ты когда уже будешь?», нянечка Анечка немного раздвинула ножки, и ладошка Мальчиша тут же скользнула ей под животик. «Потом…», Мальчишу на самом деле совершенно расхотелось писять, когда в пальчиках её оказались большие мягкие лепестки нянечкиного влагалища. Трогать их оказалось настолько приятно, что у Мальчиша даже кожа на плечиках покрылась «гуськой» от волнения.
– Анечка, а у тебя на пизде тоже есть конопушки, как везде? – нечаянно обронила Мальчиш лишь недавно выведанное ею в электронном справочнике забытых лексикологий название письки. – Дай посмотреть!
Нянечка Анечка откинулась в креслице стульчака и пошире раздвинула ножки.
– Ух ты! Точно… – Мальчиш с восторгом перебирала лёгкий пушок вьющихся рыжих волосиков. – А это что ещё за писюн у тебя торчит?
Мальчиш даже засмеялась, увидев, как весело блестит вылезшая вдруг алая головка клитора.
– Мальчиш, не хихикай! – нянечка Анечка обиженно сложила надутые губки. – Это клубничка такая. Она у всех девочек есть и называется “клитор”!
– Ты из него писяла, да? – Мальчиш положила на вздувшийся клитор руку и почувствовала, что ладошка будто в самом деле сжимает большую горячую клубничку.
«Нет, ты глупенькая!..», нянечка совсем уже до предела раздвинула коленки и говорила словно из тумана, «Писяла я писькой… Ой…». Мальчиш удивлённо с интересом смотрела нянечке Анечке на лицо, не отпуская заполнивший всю ладошку влажный бугорок: «Ты что, нянечка-Анечка? Тебе хорошо, да?». «Д..да…», нянечка Анечка закинула одну руку за голову, а другой прикрыла глаза. Мальчиш сжимала и чуть разжимала ладошку с готовой, казалось, вот-вот брызнуть в руке жаркой клубничкой. И она всё-таки брызнула… Правда, не сама клубничка, а чуть пониже. Нянечка Анечка приоткрыла свой пухленький алый ротик, несколько раз тревожно вздохнула, выгнулась в спинке и чуть приподняла попку. А из-под ладошки Мальчиша звонко прыснули две прозрачно-белые струйки в биде. «Спасибо, моя хорошая!», нянечка Анечка ласково улыбалась и гладила ничего не понявшую Мальчиша по голове.
– За что? Ты что снова уписялась, да? – в голосе Мальчиша звучало полное недоумение: ведь это она, вообще-то, собиралась писять, а не нянечка!
– Глупышка… я кончила… Ну это, когда очень-очень хорошо… Вырастешь – узнаешь… – нянечка Анечка медленно возвращалась в себя.
– И всё-таки он у тебя очень большой, этот клитор-клубничка! – Мальчиш держала себя за половые губки, пытаясь найти подобие Анечкиной «клубнички» у себя. – У меня, вон, нет ничегошеньки! И у Натки тоже, только это страшный секрет, не проболтайся никому, что я у неё видела! Почему у тебя такая большая клубничка?
– Ой, не знаю!.. Выросла потому что, наверное! – нянечка Анечка слегка видимо смутилась уже от расспросов Мальчиша. – У Лики ещё немножко больше! Попросишь, пусть она тебе покажет и расскажет почему, что и как!
Нянечка Анечка тихонько хихикнула, усаживая, наконец, Мальчиша на стульчак вместо себя пописять. Мальчиш замерла, прижавшись к мягкой груди под нянечкиной рубашкой, и слушала, как журчит струйка под животиком и как бьётся сердце в Анечкиной грудке…
Утром, проснувшись, Мальчиш долго разглядывала извлечённые из-под подушки трусики, соображая – одеть их или обойтись шортиками.
– Мальчиш, лапочка, завтракать! – услышала она нотки смеха голоса нянечки Анечки и только тут обратила внимание на то, что кровать её давно осталась в неприкаянном одиночестве, а на неё вовсю уставились улыбающиеся мордочки всей группы уже приступающей к утреннему питанию.
«Ой, ё! Блин, опять проспала!», Мальчиш быстро запрыгнула в трусики, натянула одежду, сладко потянулась в большое окно навстречу лучам солнца просыпающегося города, и под жужжание складывающейся в бутон тумбочки кровати направилась к столикам, стараясь непринуждённостью походки заставить забыть нянечку Анечку об умывальниках, пастах, щётках и прочей утренней ерунде.