Чтение онлайн

баклажановая икра со складов стратегических военных запасов на случай третьей термоядерной войны.

Негусто, я ожидал большего, однако голод не тетка, молодые единороги хорошо порезвились, сдулись

и оставили после себя на берегу реки поляну, усеянную использованными презервативами и гору

пустой стеклотары с дорогими марками фирменной поддельной русской водки. Зря старался старик

Менделеев, реальное потребление суррогатов китайского спирта, производимого из китайских же

фекалий, методом простого брожения, в России намного превышает критическую норму. Примерно в

три-четыре раза, а превышение нормы означает генетическую смерть и вырождение нации через

несколько поколений, и даже войны не надо, китайцам достаточно открыть краник от большой

цистерны с известным типом спирта из говна, а дальше только ждать. Ведь великий Конфуций говорил,

– если долго сидеть на берегу реки и созерцать водную гладь, то ты увидишь труп врага,

проплывающего вниз по течению, умный однако был мужик, а русские в три раза превысили норму

потребления спирта, значит каждый простой китаец должен как минимум увидеть в воде три трупа.

Ну это парадокс, нонсенс, ведь китайцев полтора миллиарда а русских уже стопятьдесят миллионов

и они резко вымирают, и никакие единороги судя по всему им уже не помогут, древний Рим пал от

рук внешних варваров, Третий Рим, то бишь Москва падет от варваров внутренних, с одним рогом.

Бог в Раше точно умер… (это не Ницше). Самое интересное, что те инквизиторы из МГБ,

КГБ и НКВД на пенсии, причем приличной, с наградами, без суда над преступниками, хотя они

уничтожили, сгноили в советских концлагерях миллионы русских, украинцев, белорусов, евреев и

других грузин, причем больше, чем погибло во время бойни на Второй мировой войне с фашистами,

срока давности по преступлениям последних, также как и первых, в принципе нет, но первых достают

даже из под земли. Загрызи ближнего, ибо дальний приблизится и загрызет тебя-бя-бя-бя, страшно,

хочется стать маленьким мальчиком и спрятаться под кровать…

Вижу маленького мальчика в потрепанной курточке и коротких штанишках лето, ватага ребятишек

гоняет мяч по улице, а он стоит прислонившись решетке изгороди и с немой завистью смотрит наружу.

Ему всего три-четыре года, очень хочется побегать с пацанами, но не идет, он воспитывает свой

сверхстойкий, титановый характер, и это ему в дальнейшем пригодится. А вот тот же парнишка в

начале другого лета, семья рядом с высоким холмом садит на поле картофель, а он вытаращив

глазенки, несется с самой вершины холма на новеньком велосипеде, по колее единственной дороги,

наискось спускающейся к подножию… Внизу дорога немного поворачивает в сторону, огибая небольшой

перелесок, а прямо по курсу стоят стеной высокие сосны, стволы которых и обхватить-то он не смог

бы своими слабыми детскими ручонками, ему лет шесть-семь. Он разогнался почти до скорости

автомобиля, движущегося по шоссе, – внизу нужно остановиться, хотя бы снизить скорость, давит на

тормоз, в колесе резкий скрежет. Тормоз отказывает, – если он врежется в деревья, переломает все

свои косточки и разобьется в лепешку, велосипед уже сошел с колеи и летит к соснам напрямую по

травянистой полянке. Еще две-три секунды, и юную душонку будут встречать в другом месте, ну

предположительно на небесах, хотя парнишка в этом сомневался уже тогда, ведь в космос уже

вылетел сам Гагарин, и никаких божественных сооружений там не обнаружил.

–

Вдруг в траве на пути велосипеда невидимо возникает небольшой холмик, явно не могильный,

переднее колесо сгибается в дугу и гасит удар, а сам молодой каскадер летит через руль своего

стремительного аппарата. Он кубарем катится по траве и замирает пластом среди зеленого цветочного

разнотравья и беспечно стрекочущих кузнечиков, сход с первой покоренной вершины закончился

благополучно. Боли никакой не ощущал, но предчувствия от неизбежного объяснения поломки нового

велосипеда слегка тревожили, назревала порка солдатским ремнем, срочно нужна какая-нибудь

отмазка. Так что триумф это понятие относительное, как теория Эйнштейна, у себя ничего не поломал

и только погнутое колесо велосипеда свидетельствует о победе, мальчонка плетется к толпе

родственников, занятых обычной картошкой, взгляд упирается в мокрое пятно на застиранном трико.

Заглядывает внутрь штанишек и видит, что на левой ноге не хватает маленького кусочка мяса, и тут

становится так за это обидно, что из глаз непроизвольно катятся крупные градины слез, правда с

некоторым облегчением, ведь это клевая отмазка от наказания за угробленный двухколесный аппарат.

Этот мальчишка – я, Майкл, и в дальнейшем станет ясно, что мое второе имя – Ностродамус

(не путать с тем древним стариком-пророком, что давно насочинял свои катрены про самые странные

события в человеческой истории), я – другой, я с раннего детства человек технический, – такой

Хомо-Техникус по происхождению, авиатор и космонавт, уже в шесть лет я построил свой первый,

практически настоящий самолет, и успешно его испытал, вместе с такими же уличными пацанами.

Правда при постройке потратил некоторое количество деловых досок из стратегических ремонтных