Чтение онлайн

Тут завсегдатаи спортивных состязаний припомнили фирменные методы борьбы с ОМОНом, и из толпы полетели выломанные с корнем кресла.

Позиционное сражение продолжалось с переменным успехом до тех пор, пока к спорткомплексу не подогнали пожарный водомет. Тугие струи из брандепонта слегка остудили толпу и заставили ее отступить. Анжела Обоимова потеряла свою фату, и, когда ее задерживали за нарушение общественного порядка, она выглядела так, словно только что выскочила из бани.

Какой-то молодой офицер с проблеском разума в глазах отбил ее у взбешенных омоновцев, готовых поступить с дамой не по-джентльменски, и задал ей вполне резонный вопрос:

– Где ваша одежда?

– Какая одежда?
– удивилась Анжела, которая после горячей схватки и холодного душа воспринимала действительность несколько неадекватно.
– Нет у меня никакой одежды. И никогда не было.

– Вы что, прямо так сюда пришли?
– изумился в свою очередь офицер.

– А я сюда вообще не пришла, - заявила на это Анжела.
– Я прилетела. На крыльях любви.

Тут офицер понял, что с крышей у девушки беда, и начал подозрительно принюхиваться, дабы определить, по какому адресу ее следует отправить.

Вариантов было три.

Самый соблазнительный - отвезти девушку к себе домой и забить болт на служебные обязанности - отпал сразу по причине наличия дома жены, тещи, двух маленьких детей и одной большой собаки, которая имеет привычку ревновать хозяина к посторонним.

Второй вариант - запереть даму в обезьяннике с себе подобными (тоже нагими, дабы алкоголь выветривался через все поры тела) - отпадал сразу по двум причинам. Во-первых, такой красивой девушке в обезьяннике не место, а во-вторых, она, кажется, вовсе и не пьяна. Если в ней и был хмель, то давно весь вышел через упомянутые поры тела в ходе битвы за место под солнцем и в особенности под холодным душем. Струя из пожарного шланга будет почище душа шарко. Тут и мертвецки пьяный протрезвеет.

Остается третий вариант. Поскольку девушка явно заговаривается, есть смысл направить ее в соответствующее лечебное учреждение, где ей поставят диагноз и назначат необходимое лечение.

Офицер имел неосторожность намекнуть Анжеле, что третий вариант вполне реален, если она немедленно не прекратит валять дурака и не начнет разговаривать с ним по-человечески. Но Анжела, загадочно улыбаясь, обескуражила собеседника сообщением, что она, собственно, бывает в означенном лечебном учреждении каждый день и сама назначает лечение всяким разным психам, среди которых есть даже бывший полковник из центрального аппарата МВД.

Это она немножко приврала для красного словца. Во-первых, пациент из центрального аппарата МВД был подполковником, а во-вторых, медсестры лечение не назначают, а только выполняют предписания врачей. А на врача Анжела в этот момент была нисколько не похожа. И офицер, который никому не позволял обвести себя вокруг пальца, тут же потребовал доказательств, что она - та, за кого себя выдает.

– У вас есть какие-нибудь документы? Если есть - предъявите, а если нет пройдемте. Будем разбираться, кто вы такая - доктор или пациент.

Анжела похлопала себя по бедрам и ягодицам и была вынуждена признать, что документов у нее нет.

– Они, наверное, у мужа, - предположила она и тотчас же получила следующий вопрос в лоб:

– А где муж?

– Если бы я знала, где муж, тут я бы с вами не разговаривала!
– вне всякой логики заявила Анжела, и ей-таки пришлось пройти.

Ее нагое тело почему-то сильно раздражало офицера, - очевидно, оттого, что навевало мысли о супружеской измене, а он старался быть примерным мужем, а тут как раз подъехало сразу несколько машин "скорой помощи", и в одной нашелся лишний халат, который офицер и реквизировал, напугав медиков своим удостоверением и убойным аргументом:

– У меня в отделении бомжи сидят - не могу же я ее к ним сунуть в таком виде.

Медики отреагировали на это со свойственным их профессии цинизмом. "А что? Бомжам будет приятно", - сказали они, но халат все-таки дали.

В отделении, однако, Анжелу посадили не к бомжам, а к Жене Угореловой, Инге Расторгуевой и Любе Добродеевой.

Люба была в своей одежде, только опять где-то потеряла свои тапочки, а также своего любимого Гири Ямагучи. При таких габаритах его трудно было потерять, но Люба ухитрялась уже не в первый раз.

Инга была в чужой одежде, а именно - в концертном костюме, который принадлежал хозяину элитного кабака со стриптизом. И снова был изорван, что означало только одно - Инга опять попала на деньги.

А Женя была в таитянском пареу и милицейской рубашке с погонами ефрейтора.

– Я начинаю повторяться, - сказала она подругам по несчастью, имея в виду, что на ее пути уже были участковый, сержант патрульно-постовой службы, эксперт-криминалист и оперуполномоченный уголовного розыска. Ее образ жизни вообще располагал к регулярным контактам с представителями закона.

Однако настоящей таитянской набедренной повязки из тапы у нее никогда раньше не было, и это примиряло Евгению с действительностью.

Четыре девушки ждали своей участи за решеткой, печально переговариваясь односложными фразами и прислушиваясь к разговору милиционеров за стеной.

Милиционеры - от старших офицеров и до последнего рядового - были вне себя от удивления, потому что из здания спорткомплекса, оцепленного тройным кольцом и прочесанного вдоль и поперек, непонятным образом бесследно исчезли чемпион Гири Ямагучи и его сэнсэй Ясука Кусака, прихватившие с собой большой кубок победителя чемпионата, доверху набитый наличными долларами.

82

Все, что было рассказано выше, - это только цветочки, а теперь начинается кровавая сцена. Поэтому автор рекомендует особо чувствительным читателям закрыть глаза и листать страницы вслепую.

Последние два самурая ведь заперлись в своей комнате и забаррикадировали дверь шкафом не просто так. Хиронага Сакисима не притронулся к огнестрельному оружию, которым была завалена комната. Его интересовал лишь короткий меч его покойного товарища, ибо свой собственный меч Хиронага-сан потерял по вине Анаши Кумару и Ясуки Кусаки, который по-прежнему был жив и находился неизвестно где.

Хиронага не выполнил свой долг и приказ своего господина. Он не убил сэнсэя Кусаку и теперь должен был поплатиться за это головой. В прямом смысле слова, ибо он решил выполнить процедуру харакири в полном объеме, то есть с секундантом и отсечением головы.

В секунданты Хиронага-сан взял, естественно, Анаши Кумару, потому что больше было некого. И теперь Анаши-кун возвышался над старшим товарищем с длинным мечом в дрожащей руке, а Хиронага стоял на коленях, положив около себя короткий меч.