Чтение онлайн

Я содрогаюсь.

— Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне.

— Анджли сказала то же самое. — В голосе Ириты появляются жесткие нотки.

— Я с ней встречалась? — спрашиваю я, вглядываясь в лица вокруг меня.

— Нет. И ты этого не сделаешь. Она слишком сильно оттолкнула Ноку, и он бросил ее в камеру, чтобы преподать ей урок. Последнее, что я слышала, несколько заключенных все еще выковыривают ее кусочки из своих зубов.

Меня сейчас стошнит.

***

УДИВИТЕЛЬНО, но мне удается продержаться неделю в тюрьме Хейвен.

Это абсолютно ужасающая неделя. Это неделя, в течение которой я плачу перед сном каждую ночь, надеясь, что проснусь от этого кошмара, в котором нахожусь. Это неделя, в течение которой все пялятся на меня, как на шоу уродов, а другие заключенные женского пола дают мне советы — все ужасные. Это неделя, в течение которой за мной наблюдают каждое мгновение, каждый час каждого долгого дня здесь, в Хейвене, вплоть до перерывов в туалет и даже когда я лежу ночью на своей койке-соте.

Это адская неделя, и мысль о том, что я проведу здесь остаток своей жизни, приводит меня в полный ужас. За ту неделю, что я провела в тюрьме, я всего дважды выходила за пределы женской половины. Похоже, что тюрьма более старая, и канализационные стоки регулярно засоряются. Есть машины для откачивания, но либо они слишком дорогие, либо для них гораздо интереснее, когда это делают женщины — заключенные. Я самый низкий на тотемном столбе — и у меня самые маленькие руки, — так что именно мне поручена эта «веселая» обязанность. Ирита сопровождает меня, чтобы «показать мне, как это делается», хотя в основном это связано с ее разговорами и флиртом с охранником, пока я работаю. Уже дважды мне приходилось вставать на колени в грязных мужских туалетах и вытаскивать грязь руками. Меня не может вырвать, потому что тогда придется убирать еще и это.

Даже во время этих двух посещений нас усиленно сопровождали, и даже тогда среди других заключенных вспыхнули два бунта, все они кричали на женщин или дрочили при виде нас. Трое охранников были убиты. Двадцать заключенных были убиты.

Кажется, это никого не волнует.

До меня начинает доходить, что все мы здесь просто тела, и никому нет дела, живы мы или умрем. Более того, похоже, никого также не волнует, как мы живем. У нас нет возможности уединиться, и женщины дерутся друг с другом за «лучшие» койки или новую униформу. Мне должны были выдать свежую два дня назад, но Ликсист — женщина-гусеница — решила, что она хочет ее больше, и я не стала с ней спорить.

Дело не только в одежде или жилых помещениях. Батончики, которые мы получали, были заплесневелыми, грязными, и я почти уверена, что мой однажды был покрыт спермой. Я это не ела. Ирита была слишком счастлива принять это из моих рук.

— Что такое немного семени, как не немного дополнительного белка? — спросила она со смехом.

Ирита — странная девушка. Кажется, никого не волнует, что она в большей или меньшей степени серийная убийца — в чем она часто признается с веселым смехом. У нее есть бесконечный поток охранников, которые регулярно навещают ее, и она с радостью трахается с ними за все, что они могут ей принести. Это может быть что — то вроде дополнительного протеинового батончика или немного сплетен, но она все равно раздвигает для них ноги.

— Киска — это просто кусочек плоти, — говорит она мне. — Если это то, что нужно, чтобы почувствовать себя здесь немного более комфортно, я позволю им всем трахать меня, сколько им заблагорассудится.

Она поощряет меня трахаться с охранниками.

— Тебе скоро придется это сделать. С таким же успехом можно было бы оказаться по правую сторону стола переговоров, — говорит она мне.

Но я не могу быть такой, как она. Мне все равно, умру ли я с голоду, или у меня никогда не будет права принимать душ, или мне придется совать руку во все грязные водосточные трубы, которые есть в тюрьме. Я не сплю с охранниками. Ни с кем из них.

Хотя, кажется, я единственная, кто так думает. Насколько я могу судить, все охранники ведут себя так, как будто женщины в тюрьме принадлежат им. Любой охранник, который хочет намочить свой член, просто должен подойти к женщине и предложить ей кое — что. Диетические батончики, по-видимому, обычное дело. Иногда это свежая униформа или дополнительный поход в душ (куда мы ходим только раз в неделю). Иногда это делается ради привилегии не совать руку в засоренные водосточные трубы. В принципе, если есть причина, которую охранники могут придумать, чтобы трахнуть заключенную, они ею воспользуются.

Это ужасно. Но все, кажется, удивляются, что я прихожу от этого в ужас. Секс — это валюта здесь, и если я хочу чешуйчатый, насекомоподобный или похожий на щупальце член, все, что мне нужно сделать, это попросить. Конечно, я ничего этого не хочу. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Однако эту концепцию, похоже, никто не понимает. Похоже, они все думают, что это всего лишь вопрос времени, когда я сдамся и начну раздвигать ноги. Но этого не произойдет. Никогда, ни за что.

Я лучше умру первой.

Сегодня я сижу в главном зале женской половины вместе с остальными. Нам не разрешается ложиться на свою койку в дневное время, если мы не хотим взять с собой охранника. Я сажусь в сторонке, обхватив руками колени и пытаясь не обращать внимания на звуки, которые издают поблизости Ликсист и один из охранников. Ирита радостно болтает с розовокожей пираткой с непроизносимым именем и поглощает закуску, которую она «заработала». Остальные собираются небольшими группами, разговаривая, но, кажется, никто не обращает на меня внимания. Это прекрасно. Думаю, я сбиваю их с толку из — за своего нежелания использовать охранников в своих интересах.

Но затем женщины бросают на меня взгляды, и я чувствую укол беспокойства. Тревожное чувство усиливается, когда Ирита доедает свою закуску, вытирает руки, а затем две женщины подходят ко мне.

О — о -о.

— Итак, малышка Хлу-я. Ты становишься здесь довольно популярной. — Ирита улыбается, демонстрируя острые зубы, когда подходит и садится рядом со мной. — Один из заключенных спрашивал о тебе, и многие сплетничают о том, чтобы это могло значить.

Я сажусь, хмурясь.

— Спрашивал обо мне?

— Да. — Ее глаза блестят от возбуждения. — Похоже, ты заинтересовала большого мессаку. По всей тюрьме распространился слух о том, как он собирает информацию о тебе. Кто ты, с какой планеты ты родом, кто прикасался к тебе. Ноку очень расстроен из — за сложившейся ситуации, потому что он рассматривает тебя как своего личного маленького питомца.

Я вздрагиваю, стараясь не думать обо всех ужасных последствиях того, что я «маленький питомец» Ноку.

— Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, Ирита.

Она хихикает, ее голос глубокий и гортанный. Она обнимает меня за плечи, изображая дружелюбие.

— Это очень плохая ситуация, мой маленький друг, и я просто пытаюсь дать тебе совет, как правильно из нее выйти. А теперь пойдем. Ты знаешь, о ком я говорю?

— Этот… мис-са-ка? Я не знаю, что это такое. — Даже когда я спрашиваю, я думаю о большом синем инопланетянине, с которым я обменялась взглядом. Он единственный здесь, кто не заставил меня почувствовать, что на меня напали одним лишь взглядом.