Чтение онлайн

В горбачевский период завершилась «холодная война». Распался советский (коммунистический) блок. В странах Восточной Европы был разрушен коммунистический социальный строй. Советский Союз капитулировал перед Западом. В нем разразился всеобъемлющий (системный) кризис, принявший форму перестройки. Высшее советское руководство подпало под влияние сил Запада. В стране сложилась мощная «пятая колонна» Запада. По инициативе сверху и под давлением со стороны Запада (извне) началось интенсивное разрушение советской системы власти. Кризис стал переходить в распад всех социальных основ страны. Запоздалая попытка остановить этот процесс, принявшая форму «путча» в августе 1991 года, фактически сыграла провокационную роль. Ее результатом явился распад Советского Союза и антикоммунистический (антисоветский) социальный переворот. Этот переворот был подготовлен в горбачевские годы антисоветскими (антикоммунистическими) силами, сложившимися в стране. Подготовлен под руководством горбачевской клики, манипулируемой силами Запада. Он был осуществлен как диверсионная операция сил Запада. Осуществлен как заключительная операция «холодной войны». Запад одержал величайшую в его истории победу.

В ельцинский период произошел антикоммунистический переворот в России. Он начался в августе 1991 года и завершился в октябре 1993 года расстрелом Верховного Совета (Белого дома). Был разгромлен советский (коммунистический) социальный строй, и на его месте был наспех сляпан постсоветский строй. Скажу кратко о том, что представляет собой этот строй.

Постсоветский социальный строй сложился под влиянием комплекса исторических факторов, главными среди которых являются следующие два.

Первый фактор заключается в том, что постсоветский строй возник не путем некоей естественной, внутренней эволюции советского общества, а был насильственно навязан России силами Запада (извне) и «пятой колонны» Запада в России (сверху) в результате капитуляции Советского Союза перед Западом в «холодной войне» – как средство насильственной западнизации России. При этом России навязывался не столько реальный социальный строй западного образца, сколько его идеологически-пропагандистский образ, какой был выгоден победителю с целью разгрома России и удержания ее под своим контролем и использования ее в своих интересах. Этот строй был умышленно сконструирован так, чтобы не допустить возрождения России как мировой державы, способной конкурировать с Западом в борьбе за мировое господство.

Второй из упомянутых выше факторов заключается в том, что при формировании новой социальной организации разгромленной России действовал объективный социальный закон регенерации: если в человеческом объединении разрушается его социальная организация, но при этом сохраняются человеческий материал и основные условия его выживания (геополитические условия, материальная культура, традиции, духовная культура и т. д.), то вновь создаваемая социальная организация оказывается в ряде существенных черт близкой к разрушенной. Западный образец навязывался не западному, а российскому народу, насаждался не в западных, а в российских условиях, навязывался населению с опытом жизни в рамках советской социальной организации. Так что избежать влияния разрушенной советской социальной системы было невозможно, как бы ее ни очерняли российские реформаторы и их западные манипуляторы.

Ельцинский режим сыграл свою историческую роль – возглавил и мобилизовал российское население на разгром советской (коммунистической) социальной организации, на создание новой (постсоветской) социальной организации по западным образцам и под диктовку Запада и на низведение России с уровня великой мировой державы на уровень зоны колонизации для Запада. В силу объективных законов социальной эволюции он полностью изжил себя, стал угрозой самим «завоеваниям» западнизации России. Он осточертел не только большинству россиян, но даже своим западным покровителям и манипуляторам. Естественно, должен был появиться человек, который возглавил бы назревший переход России к постъельцинскому периоду социальной эволюции, сущность которого можно определить так: закрепление результатов контрреволюции горбачевско-ельцинского периода, завершение формирования постсоветской социальной организации, преодоление вопиющих дефектов ельцинского режима и нормализация условий жизни населения в рамках новой организации. И такой человек появился: это – В.В. Путин. Появление его не было фатальным. Эту роль мог сыграть кто-то другой. Но сущность роли была бы той же самой.

Путин появился на высотах политической жизни России не как избранник «народа», а как чиновник, делавший успешную служебную карьеру, и как ставленник «семьи» («Кремля», ельцинской клики). Это бесспорно. Но кто, делающий политическую карьеру, не становится на каком-то ее этапе чьим-нибудь ставленником?! Горбачева вытянул из провинции в ЦК КПСС Андропов. Ельцина выдвигали Горбачев и даже Лигачев. Наполеон был ставленником членов Директории. А как он обошелся с ними! Путин профессионально работал в системе власти. Естественно, он на кого-то работал и кто-то его поддерживал. Путин был хорошим работником, иначе он профессиональную карьеру не сделал бы. Естественно, «семья» выдвигала Путина, преследуя свои интересы. Было бы нелепо, если бы она выдвинула того, кто априори стал бы действовать во вред ей. Но она выдвигала его на ответственный пост, рассчитывая на то, что он справится с обязанностями на этом посту. И, судя по поведению Путина, она в этом отношении не ошиблась. «Семья» выдвигала Путина как своего человека, но то, какую роль ему предстояло сыграть, зависело от обстоятельств, неподконтрольных «семье». Выражения «Кремль» и «семья» употребляются как синонимы. А между тем тут совпадение лишь частичное. Первое обозначает определенное подразделение в системе власти, а второе – конкретную группу лиц, захвативших в свои руки это подразделение власти. «Семья» немыслима без Ельцина и близких ему людей, «Кремль» был до «семьи» и остался после того, как «семью» оттуда выставили. Путин был выдвинут «семьей» на роль главы правительства, а затем – на роль главы «Кремля» как высшего органа власти, но не на роль главы «семьи». И именно это его новое положение, а не эгоистические интересы «семьи» вынудило его играть роль выразителя национальных интересов России, а в сложившихся условиях – оказывать сопротивление Западу.

Рейтинг Путина с появлением его на арене высшей политики стал стремительно расти. Справедливости ради надо признать, что средства массовой информации не очень-то старались на этот счет и даже отчасти пакостили. Главный фактор, определивший рост популярности Путина, заключается в том состоянии, в каком оказалась основная масса россиян ко времени его выдвижения, и в ее умонастроениях. Нет надобности описывать их, это общеизвестно. Недовольство ельцинским режимом достигло высочайшего уровня в самых различных слоях населения и в самых различных аспектах их жизни. На первый план вышла настоятельная потребность в наведении элементарного общественного порядка, потребность во власти, способной навести в стране такой порядок. Жажда и ожидание спасителя овладели умами и чувствами десятков миллионов россиян. Российское население разделилось на тех, кого вполне устраивало положение, сложившееся в стране благодаря ельцинскому режиму, и на тех, кто так или иначе страдал от него и жаждал перемен, видя путь к ним в сильной власти. А такая сильная власть представлялась не в другой системе власти, а в другой личности.

Все известные личности на политической арене России, претендовавшие на высшую власть, либо порядком надоели широким кругам населения, либо были недостаточно известны и популярны, либо вообще не вызывали доверия. Никто не тянул на роль потенциального спасителя гибнущей России. Путин появился на этой арене как человек новый, в сознании масс не связанный с виновниками бед. Он сделал служебную карьеру как профессиональный аппаратчик с довольно узкой специализацией, не проходивший выборных процедур, не восседавший в президиумах собраний, короче говоря, за кулисами публичной активности. Те качества, которые у него выработались при этом, сработали в его пользу, когда он был вытолкнут на роль руководителя. Он резко выделился из прочей массы претендентов на высший пост в системе власти по поведению: он совершал поступки по правилам власти, в то время как прочие лишь говорили о власти. Он имел возможность на такие поступки, поскольку уже находился у власти. Тут несущественна масштабность и важность поступков с какой-то иной точки зрения. Важно то, что люди реагировали на них именно как на показатели способности правителя властвовать, что и требовалось. Повторяю и подчеркиваю, Путин уже обладал властью и демонстрировал, на что он способен, тогда как его конкуренты воспринимались как правители с негативным опытом или как говоруны на тему о власти. Все говорили о спасении России. Путин говорил мало, зато действовал так, что создавался образ потенциального спасителя России. Страдающее большинство российского населения сфокусировало в личности Путина свои желания и надежды.

Происшедший в горбачевско-ельцинские годы антикоммунистический (антисоветский) переворот напомнил мне события начала войны 1941–1945 годов против гитлеровской Германии. Тогда целые полки, дивизии и даже армии без боя сдавались врагу. Но в конце концов мы все-таки опомнились. Была оборона Москвы, была Сталинградская битва, был штурм Берлина и многое другое. Была победа над сильнейшей в истории армией врагов в величайшей в истории войне. Было возвышение нашей страны на уровень одной из двух сверхдержав планеты. Иначе обстояло дело в горбачевско-ельцинские годы. Один за другим были без боя сданы все бастионы коммунизма. Ожидавшийся «новый Сталинград» не состоялся ни в августе 1991 года и ни в октябре 1993 года.

Я вспомнил один из эпизодов первых дней войны 1941–1945 годов. Наша армия отступала. Немцы отрезали и окружили группу из нескольких сот человек. Немцев было раз в пять больше. Вооружены они были неизмеримо лучше. Русские были измотаны, голодны, деморализованы. Немцы через рупоры объявили, что русские обречены, что основные силы ушли далеко на восток и выручать окруженных не будут, и предложили окруженным русским сдаваться. Часть окруженных решила, что положение действительно безнадежно, что они обречены, что нужно сдаваться. Они бросили оружие и пошли сдаваться. Немцы перебили их всех. Оставшиеся решили, что положение действительно безнадежно, что они обречены, но именно поэтому они должны сражаться до последнего. Они подобрали брошенное капитулянтами оружие. Безымянный командир скомандовал: «Вперед, на прорыв!» И они бросились в атаку, на прорыв. Большинство из них пало в неравном бою. Но кое-кто прорвался. Так неужели сейчас в нашей огромной стране не наберется достаточно большое число мужественных людей, готовых свершить нечто подобное в нынешней ситуации в России?! Неужели не найдутся вожди, способные повести их в такую атаку?! И можно ли надеяться на то, что путинский переворот будет началом такой атаки?!

Путинский политический переворот есть явление неоднозначное, как и вообще все более или менее значительные события советской и российской истории последних десятилетий. Они хамелеонообразны, как и их инициаторы и участники. К концу 90-х годов в широких слоях населения назрели недовольство ельцинским режимом и жизненно важная потребность в том, чтобы сделать российскую систему власти и управления более эффективной с точки зрения интересов большинства населения и интересов России как целого, нормализовать ее, лишить ее вида, в каком она стала посмешищем во всем мире.