Планиверсум. Виртуальный контакт с двухмерным миром
Шрифт:
Оркестр состоял из двух бвики, двух мусмаров и двух ма-иирий. Четвертый инструмент почему-то не использовался, а его хозяйка просто стояла рядом, глядя в небо.
Конечно, нам было бы гораздо интереснее слушать игру оркестра, а не смотреть на него. Но нам ничего не оставалось, кроме как наблюдать за музыкантами. Единственный вывод, к которому мы пришли через полчаса, — это то, что ма-иирия играет в два раза быстрее мусмара, а бвики — в два раза быстрее ма-иирии. В итоге мы решили снова взглянуть на Йендреда и На.
— МОЖНО ТЕБЯ ОТВЛЕЧЬ?
— КОНЕЧНО. НАВОДИТ МЕНЯ МУЗЫКА НА МЫСЛИ О ДАЛЬНИХ МИРАХ, ПОЭТОМУ РАД Я БУДУ ПОБЕСЕДОВАТЬ, СЛУШАЯ, С МОИМИ ЗЕМНЫМИ ДРУЗЬЯМИ.
— ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, МЫ НЕ МОЖЕМ СЛЫШАТЬ МУЗЫКУ. ПОХОЖЕ, МУЗЫКАНТЫ ЧИТАЮТ НОТЫ С ЛИСТА. МЫ БЫЛИ БЫ ОЧЕНЬ ТЕБЕ БЛАГОДАРНЫ, ЕСЛИ БЫ ПОСЛЕ КОНЦЕРТА ТЫ ПОДОШЕЛ К НИМ И ОДОЛЖИЛ У НИХ НА ВРЕМЯ ЛИСТ С НОТАМИ.
— ХОТИТЕ ВЫ, ЧТОБЫ ПРОЧЕЛ НОТЫ Я ДЛЯ ВАС? НОТНУЮ ГРАМОТУ ЗНАЮ Я.
— ЭТО БЫЛО БЫ ПРОСТО ПРЕКРАСНО! А НА ЛЮБИТ МУЗЫКУ?
— МУЗЫКАНТ ОНА. ОЧЕНЬ ВОСПРИИМЧИВА. СПОСОБНА ОНА СЛЫШАТЬ ПЕНИЕ ЗВЕЗД.
Уже тогда я был уверен, что Йендреду будет очень тяжело расстаться с На. Что касается музыки, Йендред сказал нам, что все музыканты играют по одним и тем же нотам: но каждый инструмент играет в два раза быстрее и на октаву выше соседнего.
Исполнив несколько мелодий, музыканты надолго умолкли. Во время перерыва молчавшая до сих пор девушка-музыкант взяла ноты и бегло их просмотрела. Как только она принялась проверять звучание высокого и сложного инструмента, у всех нас возникла похожая мысль.
Это было самое настоящее пианино, только с одной струной и вертикальной клавиатурой. Подвешенный внутри груз туго натягивал струну. Когда «пианистка» нажимала какую-нибудь из клавиш, крохотный молоточек бил по струне и заставлял ее вибрировать. Пара демпферов прямо над грузом гасили колебания в нижней части струны. Вибрация передавалась на раму, которая также служила опорной частью инструмента.
Начался «фортепьянный концерт», и мы обратили внимание, что «пианистка» бьет по клавишам довольно осторожно. Достаточно было совсем небольшого усилия, чтобы клавиши вывалились из инструмента и упали на пол.
Мы наслаждались игрой, вернее, наблюдением за игрой, потому что музыку мы, конечно, не слышали, а Йендред тем временем рассказал нам, что этот прибор для извлечения звуков был изобретен в Сема-Рублте совсем недавно и очень скоро стал излюбленным инструментом местных меломанов.
Когда выступление окончилось, Йендред и На вышли вместе со зрителями из своей половины зала, а затем спустились в первый же подземный переход и дождались, пока все зрители пройдут над ними. После этого Йендред и На смогли вернуться в амфитеатр и взять лист с нотами. На понять не могла, зачем Йендреду так нужен этот листок. Он ответил, что хотел бы изучить мелодию. Это, похоже, произвело на нее сильное впечатление: когда они спускались по ряду сидений на сцену, На сказала, что Йендред очень умен, и что он очень быстро стал бы «своим» среди жителей Сема-Рублта. Добравшись до сцены, Йендред попросил одолжить ему на время лист с нотами, и один из музыкантов, игравших на бвики, с легкомысленным взмахом руки разрешил Йендреду оставить ноты себе.
Это была большая удача, потому что сейчас Йендред вряд ли смог бы прочитать эти ноты для нас. Ему удалось сделать это лишь через несколько дней.
Приведенный ниже музыкальный отрывок должен исполняться тремя инструментами в тональности до минор, и мы записали его нотами, высота которых наиболее близка к последовательности нот, которую дал нам Йендред. Хотя размер этого отрывка по идее должен составлять четыре четверти, мы не уверены, что это действительно так. Также я не был уверен, что правильно указал знаки при ключе. Конечно, это не вся мелодия, но на листе, который дали Йендреду, был только этот фрагмент.
Мелодия начинается с нижних нот, которые исполняет мусмар. Затем ма-иирия играет ту же последовательность нот, но в два раза быстрее, начиная с пятого такта, а на седьмом такте вступает бвики с той же самой последовательностью и еще в два раза быстрее.
Если это типичный образец ардийской музыки, то для землянина он прозвучал бы очень непривычно. Хотя мелодия не такая уж странная, она должна показаться негармоничной и непонятной. Возможно, когда-нибудь мы попытаемся изобразить звучание ардийских инструментов с помощью синтезатора, воспроизвести краткие глиссандо в начале и звенящее в воздухе ардийское эхо, чтобы получить хоть какое-то представление о том, что слышали Йендред и На в ночь концерта.
По пути к дому На Йендред ненадолго прервал почти безостановочный разговор со своей новой подругой.
— МНОГОЕ УЗНАЛИ ВЫ СЕГОДНЯ?
Конечно, да. Это был очень насыщенный день. И тогда Йендред сказал нам, что завтра мы узнаем еще больше. И что, наверное, на Земле сейчас так же поздно, как и на Арде.
Мы поняли намек и вышли из программы 2DWORLD. Завтрашний вечер пришелся бы как раз на ардийскую ночь, поэтому мы решили отложить следующий сеанс до вторника. На часах была половина второго, и почти все мы были рады, что сможем поспать. Но Алиса пошла вслед за мной в кабинет.
— Мне хотелось бы остаться тут еще немного и поработать над диссертацией.
До меня вдруг дошло, что из-за наших сеансов она совершенно забросила научную работу.
— Хм. Да, не помешало бы. Тебе будет нужен компьютер?
Я с завистью подумал о том, насколько вынослива эта молодежь.
15 июля, вторник, 21:15
В четверть десятого вечера мы включили компьютер и запустили программу 2DWORLD. На экране появилось какое-то прямоугольное сооружение со сложным внутренним устройством и перегородкой прямо посредине. По-видимому, это была корзина воздушного шара, который должен был доставить Йендреда на плато Дал-Радам.
Йендред был уже на борту вместе с еще тремя пассажирами, занимающими восточный отсек. Западная часть корзины была пустой, но на крыше лежала целая груда товаров, которые шар должен был доставить на один из дал-радамских складов. Лететь предстояло два дня, включая длительную остановку в маленьком городке на полпути между Сема-Рублтом и Дал-Радамом.
Всего в отсеке разместились пятеро пуницлан. Капитан шара через восточное окно следил за тем, как рабочие из наземной бригады отвязывают швартовочные канаты. Чуть раньше он отдал приказ механику включить рубильник на панели, прикрепленной к центральной перегородке. Рубильник запускал серию мощных батарей под полом корзины, а от них шел ток к нагревателю, установленному на высокой мачте, возвышающейся над перегородкой. Время от времени рабочий наземной бригады выпускал из рук и снова ловил оболочку шара, чтобы она могла набрать больше воздуха, надуваясь под действием нагревателя. Прежде чем был отвязан последний канат, портовый рабочий надежно закрепил край оболочки шара специальным зажимом на центральной перегородке.
Шар дернулся, и корзина заскользила по песку. Рабочие осторожно слезли с шара, явно рассчитывая, что он скоро взлетит. Они легли на песок, а корзина почти неохотно взмыла в воздух и, тяжело покачиваясь, проплыла всего лишь в метре над ними.
В отличие от ракетоплана, следить за движением шара на мониторе было проще простого. Мы видели, как почва медленно уходит вниз, а шар взмывает в двухмерные небеса.
Йендред был в восторге от полета, и мы беседовали с ним, а корзина тем временем раскачивалась все меньше и меньше. Наконец, на экране возникла на удивление застывшая картина: пятеро пуницлан сидели или стояли внутри прямоугольного сооружения, неподвижно свисающего с верхней части экрана. Не было никаких признаков того, что шар летит на восток со скоростью двадцать или тридцать километров в час.
— АЛИСЕ ПОНРАВИЛОСЬ БЫ ЭТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ РАКЕТА.
— АЛИСЫ ЗДЕСЬ НЕТ.
— ХОЧУ Я ПОПРОСИТЬ КАПИТАНА, ЧТОБЫ РАЗРЕШИЛ ОН МНЕ ВЫГЛЯНУТЬ В ОКНО.
Надо сказать, что для ардийцев окна — редкость. Их дома строятся под землей, так что окна там не нужны, а в ракетоплане окно есть только в кабине пилота.
Капитан любезно разрешил Йендреду подойти к окну, правда, для этого Йендреду пришлось позволить капитану перейти через него. Зрелище оказалось завораживающим.
— ТАКОЙ ПРОСТОР ВНИЗУ. И МАЛЕНЬКОЕ ВСЕ, И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ОГРОМНОЕ. ВИЖУ Я ВСЕ ОТТЕНКИ КОРИЧНЕВОГО. А КОЕ-ГДЕ ПЯТНА ЗЕЛЕНИ. РАСТЕНИЯ, ДУМАЮ Я.