Чтение онлайн

— Вот именно — что вытекает? — моментально среагировал Черемушкин.

— Да то, что вся литература надиктована, — сказал Мортимер, посмеиваясь. — Автор всего лишь приводное устройство между тем, кто диктует, и бумагой, клавиатурой, кому как удобно. У тебя есть знакомый классик? Ты видел когда-нибудь, как лихорадочно, боясь пропустить возникающего в его мозгу очередного слова, молотит по клавиатуре знаменитый классик?

— А вот и нет, — возразил Черемушкин. — Сидят и ждут, когда придет вдохновение. Не молотят, отнюдь не молотят.

— Вдохновение и диктовка — одно и то же. Не путать с бредятиной, называемой женским детективом, которую тоннами плодят мужики-издатели. У вас сейчас нет диктовки, а потому нет и литературы.

— Эта что тут за экстремизм? — раздался сзади зычный голос, и над Черемушкиным навис здоровенный детина с физиономией неандертальца. — Попрошу, господа товарищи, выйти вон, от вас шум, гам и воляпюк.

Все вокруг внезапно зашаталось, Черемушкину на голову обрушилось что-то тяжелое и твердое, в шее хрустнуло, и свет в глазах померк. Очнулся он уже на свежем воздухе, на жесткой, ребристой лавке. Кстати, он не лежал, а сидел, голова гудела, на темечке имела место большая весьма болезненная шишка, шея ныла, руки-ноги, вроде, были целы. Рядом устроился Мортимер, который искоса наблюдал за сопящим озабоченным своим здоровьем Черемушкиным.

— Давно хотел спросить, — сказал Черемушкин. — Вы случаем не негр?

— С чего бы вдруг? — откликнулся Мортимер.

— Ну, нет, так нет, тогда объясните, что случилось. Почему эта горилла меня оглоушила? Почему не вас?

— Горилла — это поэт-лирик Язвицкий, тончайшей субстанции, э-э, человек, — ответил Мортимер. — Нет, это не Язвицкий тебя оглоушил, просто я счел нужным аннулировать макет. В смысле дом Грибоедова.

— Макет? — ужаснулся Черемушкин. — Вот так просто, вместе с людьми?

Мортимер вздохнул и поучающее, нудно заговорил:

— Всякая информационная система может дать сбой, что мы в этом случае делаем? Мы перезагружаем систему. Это не означает, что мы насильники, убийцы или мародеры. Вон он, твой Дом Трудолюбия, обитель пекарей от литературы. За твоей спиной.

Черемушкин обернулся и увидел, что чернолицый Мортимер не врет: вот же он, метрах в тридцати от скамейки, с горящими окнами первого этажа и темными — второго. Пока молчаливый, но нет, вот уже нарастает знакомый гвалт, а на крыльцо выходит обезьяноподобный с длинными, до колен, ручищами поэт-лирик Язвицкий и бдительно всматривается в их сторону…

На этом бредовый, похожий на правду сон прекратился, но до утра поспать не удалось. Где-то в два ночи в дверь постучали, негромко, но настойчиво. Приволокся Дергунов. Был он уныл, шмыгал носом и бегал глазами.

— Рассказывай, — велел Черемушкин, надевая домашние портки. Теперь уже не поваляешься.

— Я раб твой, — заявил Дергунов, бухаясь перед ним на колени. — Ни работать, ни спать не могу, всё мысль гложет, как бы Василию услужить. Как гвоздь в голову вбили.

— Э-э, брат, — сказал Черемушкин, поднимая его. — Эк тебя на объекте-то пообломало. Где же ты весь день шлялся? Никак не мог дозвониться. Чай, кофе, что будешь?

— Чай, пожалуй, — ответил Дергунов, усаживаясь за стол, — Я тебе отвечу так, о Василий. Утром я шлялся на работу, но там всё муторно, начальник требует отчет, а я не могу. Хочу написать по порядку, как было: про толпу, про Иеремию, про Берца, и никак. Разучился. Вот так вот элементарно разучился писать, — он взъерошил волосы и угрожающе засопел. — Ну куда это, нафиг, годится, что в банальной командировке напрочь теряешь свои профессиональные навыки?

— В результате ты начальника послал, — сказал Черемушкин, включая электрический чайник.

— Естественно, — ответил Дергунов. — Чтобы не орал.

— Ты мне лучше вот что объясни, — сказал Черемушкин. — Как ты ночью из Знаменки попал в Тамбов? И каким образом проскользнул мимо тети Симы на вахте? И чем открыл входную дверь? А, Лёш?

Подсел к столу, подпер кулаком щеку и воззрился на Дергунова.

— Я да не пройду через тетю Симу, — самодовольно отозвался Дергунов. — А в Тамбов я попал ещё загодя, ещё до того как завечерело…. Ну его к лешему, этот чай. У тебя водка есть?

— Есть, — сказал Черемушкин и вздохнул…

Следующие пять дней до конца недели, включая воскресенье, Дергунов безвылазно прожил у Черемушкина. Ел, спал, читал газеты, которые приносил Василий, и ведь никак не выгонишь. Стоило намекнуть, что пора бы и честь знать, что в Знаменке все на ушах стоят — где спецкор, куда дели спецкора, — как Дергунов терялся, делался уныл и несчастен, скулил, что всё для него пропало, что ни о какой газете и речи быть не может, нельзя ли, мол, ещё пару деньков отдохнуть, а там посмотрим. В понедельник всё решится. Что, всё? — спрашивал Черемушкин. Да всё, вот увидишь, отвечал Дергунов и хитро подмигивал…

Тем временем Семендяев озадачил Черемушкина по самую маковку, и тот рылся в городском архиве, разыскивая родословную Куария Амбертовича Гринбаума, а также Николая Альбертовича Гриневского. Люди с похожими фамилиями в Тамбове встречались, но Николая, а тем более Куария среди них не было. Чтобы выказать усердие, Черемушкин послал запрос в Знаменку, рядом с которой располагался Объект Зэт. В пятницу с нарочным пришел отрицательный ответ, да оно и немудрено, с чего это вдруг старожилы области могли очутиться в новоявленном, нигде не зарегистрированном населенном пункте. Между прочим, нарочным был не кто иной, как главный редактор знаменской газеты, начальник Дергунова.

В офис его на проходной не пропустили, нету пропуска — до свиданья, тогда он попросил вызвать Черемушкина.

Разговор с ним, происшедший на раскаленной полуденным солнцем улице, был жаркий и малоприятный, Черемушкину, выгораживая Дергунова и отнекиваясь, приходилось врать, но он выгораживал и отнекивался, чувствуя при этом чью-то мощную поддержку. Кто-то невидимый подсказывал, как лучше и убедительнее наводить тень на плетень. В конце концов замороченный редактор, пробормотав «Где ж его искать-то?», ушел восвояси.

В понедельник всё встало на свои места: из столицы пришел секретный приказ о переводе Черемушкина В.А. во вновь образованное подразделение по изучению аномальных явлений при ФСБ России. На должность начальника подразделения. Здесь же фигурировала фамилия Дергунова А. П.

Видели бы вы лицо Сергея Сергеевича Семендяева.

Пару недель спустя в середине удушающего июля деревянный голос информатора предупредил о незапланированном посетителе Семендяеве из Тамбова, и через десять минут в кабинет Черемушкина, криво ухмыляясь, собственной персоной вплыл незабвенный Сергей Сергеевич.