Чтение онлайн

– Ну, и что не так? – вяло спросил он.

– Ты мне что обещал? – взвизгнул драматург – Где достойный электронный слуга, что будет всякую сволочь от квартиры отваживать, а достойных людей подобающе встречать?!

– Стоп, – Паша поднял широкую, покрытую шрамами от паяльника, ладонь в примиряющем жесте – я тебе обещал систему распознавания «свой-чужой», встроенную в общую систему умного дома, подключенную к камерам наблюдения, бытовой электронике, климат-контролю и системам безопасности. Система «Электронный Страж», насколько я могу судить, работает исправно. Даже подпрограмма индивидуального характера активирована и действует.

– Система распознавания… – передразнил его драматург – Ни хрена не работает твоя система!

– Сейчас посмотрю, – пожал плечами Паша и полез в электронные дебри системных настроек – Так… Ага, а почему здесь…

Робэрт заерзал на стуле, потому что «слегка» нарушил инструкции программиста. Паша посмотрел на него суровым взглядом, и драматург вновь почувствовал себя школьником-двоечником. Впрочем, быстро взял себя в руки и сделал так, как поступают все неполживые интеллигенты в таких случаях, то есть закатил истерику:

– Ты не представляешь, какой вред нанесла твоя чертова машинка! – утирая скупую мужскую слезу и размазывая косметику, заныл Робэрт – Это же катастрофа! И виноват в этом ты!

Поскольку главный вопрос «кто виноват» был решен, оставалось лишь поднять по этому поводу как можно больший шум.

– Притормози, – грубо оборвал зарождающийся монолог программист – я тебе что говорил? Алгоритмы ты подбираешь сам, так?

– Что ты мне тут про какие-то алгоритмы втираешь?! – взвизгнул драматург – Из-за твоей машинки, такое случилось! Такое!

– Алгоритмы, – Паша упорно гнул свою линию, не желая каяться, а тем более платить – вводятся голосом и определяются хозяином. Я тебе предлагал создать обычную базу данных, куда ты мог бы занести всех желательных и нежелательных гостей, верно?

– Как я создам такую базу, – раздраженно отмахнулся Робэрт – если у меня дома по два десятка новых людей в неделю бывает? Мне надо было, чтобы электронный лакей определял, кто из них достойные люди, а кто всякое быдло, которое и на порог-то пускать нельзя. Иначе зачем мне эта фиговина, да еще за пять штук баксов?

– Это не электронный лакей, а система безопасности с голосовым интерфейсом, – Паша уже начинал закипать.

– Вот-вот! – Робэрт почти плакал, сказывалась многолетняя работа в театре – А из-за твоего устройства я в опасности!

– Рассказывай, я чаю заварю, – Паша вздохнул, похоже придется вернуть деньги, да еще и за комплектующие из своего кармана выкладывать, выгодный бизнесок обернулся финансовой выгребной ямой.

– Я ведь тоже не дурак, – Робэрт снисходительно усмехнулся, широким жестом добавляя Кулибенко в разряд мыслящей прослойки – Алгоритмы дело долгое и трудное.

Паша хмыкнул, наговорить на микрофон пару сотен фраз, куда проще, чем вручную писать программы, но этим откровением он с драматургом не поделился. Робэрт подозрительно глянул на аспиранта, но решил пока не удалять из собственного списка интеллектуалов.

– Как отделить мыслящее, интеллектуальное существо от пролетарского быдла? – Робэрт наморщил лобик, разыгрывая из себя роденовского мыслителя – И тут меня осенило! Литература! Высочайшее искусство! Те, в чьих работах живет истина в последней инстанции! Вот где четкие и внятные определения умных и их отличия от всяких люмпенов. Солженицын, Бунин, Новодворская, Алексеевич…

– И, судя по количеству аудиофайлов, – скривился Паша – ты не нашел ничего лучшего, чем напихать эти произведения в систему?

– Конечно! – обрадовался Робэрт тому, что до его туповатого собеседника хоть что-то дошло – Кто знает больше о «восставшем хаме» чем Бунин? Кому яснее видна разница между совестью нации и отребьями, чем Солженицыну?

– Феерический идиот, – едва слышно прошептал Паша, впрочем, драматург вошел в раж и не услышал его.

– Они, – Робэрт пафосно возвысил голос – понимали эту грань! Они потому и великие! А твоя дурацкая машинка все испортила.

– Продолжай, – программист уже почти смирился с потерей денег и хотел хотя бы насладится шоу.

– Вчера, возвращаюсь я с репетиции, а дома у меня сидит старая карга и пьет мой бразильский кофе. Да еще мило, что вообще невыносимо, беседует с электронным лакеем. Твой спятивший компьютер пустил ее в дом, потому что она вежливая и подходит под описание интеллигентной женщины. А эта полоумная бабка оказалась коммунисткой, с полной сумкой агиток и с орденом Труда на груди! Каково, а? Вот скажи мне, это нормально пускать эту краснопузую мразь в мой дом?

Паша пробежался пальцами по клавиатуре и зачитал изменения настроек, которое внес лично Робэрт:

– «Интеллигентных дам, пускай без вопросов, особо если они милые и кокетливые» Ты сам внес ее в исключения, вот система ее и пустила.

– Милая и кокетливая, – заорал Робэрт – это когда ей от двадцати до тридцати и сиськи четвертого размера минимум.

– Ну, компьютеру до лампочки сиськи, – разумно заметил программист – да и возраст ты тоже не указал. Видимо система посчитала ее интеллигентной, милой и даже кокетливой.

– Да, а почему твой ящик не пустил в дом моих друзей? Они пришли ко мне в дом, а эта чертова штука не только не сообщила мне, но еще вызвала наряд полиции?

Паша нашел нужный эпизод и расхохотался. От чего драматургу захотелось вцепиться программисту в горло, но природная трусость и на этот раз позволила ему избежать травм.

– «Всякую пьянь, ругающуюся матом и блюющую по подъездам даже близко к дверям не подпускай, пусть с ними мусора разбираются» – процитировал он очередное указание системе безопасности – Думаю, друзья твои были слегка трезвые, говорили отнюдь не на языке Пушкина и нагадили в подъезде.

– Да ты знаешь, что это были за люди? – Робэрт нервно перебирал пальцами край винтажного свитера – Их по телевизору чаще рекламы прокладок показывают!

– Робэрт, – все еще улыбаясь сказал Паша – система не может работать такими категориями. Она делает только то, на что ее запрограммировали, в данном случае ты сам.

– Ты издеваешься?!

– Нет, – Паша примирительно поднял руки – ни в коем случае. Просто объясняю. Это же компьютерная интеллектуальная система безопасности, а не человек.