Чтение онлайн

Унаследовавшему от Королёва его пост генерального конструктора Михаилу Бурову предстояло вдохнуть в амбиционный проект новую жизнь. И вначале казалось, что у приемника всё получится. Ведь он двадцать лет подставлял свое плечо Сергею Павловичу в качестве одного из замов и отлично знал тематику предприятия. Таким организационно-конструкторским опытом не обладал больше никто на НПО «Энергия». Вот только такого авторитета перед другими корифеями, какой был у умершего «Короля», у Бурова конечно не было. Старые зубры не воспринимали новичка всерьёз, его считали мальчишкой, выскочкой, не по праву севшим на освободившийся после смерти патриарха трон.

В результате подтоварных интриг Бурова могли просто снять. А практически готовые ракеты Н1 с новыми двигателями – разрезать на металлолом. На металл могли пойти и нескольких комплектов лунных кораблей, сложнейшее технологическое сборочное оборудование на заводах, сооружения на космодроме Байконур! Вся техническая документация по марсианскому и лунному проектам также была под угрозой уничтожения. Слишком многое у нас держится на авторитете главного конструктора. Такое уже неоднократно происходило в авиации, когда жертвами интриг конкурирующей стороны становились уникальные самолёты.

Поэтому-то столь высока была цена нынешнего пуска «Союза», и Беркут это полностью осознавал. Ведь если снова будет провал, то Глушаков, Чаломеев, а с ними и другие заслуженные «старики» получат решающий козырь против главного конкурента и смогут убедить руководство страны, что их собственные ракеты, двигатели, корабли, аппаратура гораздо надёжнее. Тогда результат работы тысяч инженеров и рабочих, а также миллионы народных рублей будут просто выброшены на ветер.

В конечном итоге всё теперь зависело от экипажа – от них с Куликом: сумеют ли они в случае серьёзного отказа техники исправить всё вручную за счёт филигранного искусства пилотирования и своего профессионального опыта. Такой груз громадной ответственности мог запросто раздавить любого, на чьи плечи он ляжет…

На сегодня у Беркута была запланирована лётная тренировка. При Центре подготовки космонавтов существовал авиационный полк, базирующийся на Чкаловском аэродроме. Авиационная часть специально была сформирована для тренировки космонавтов-летчиков и ознакомительных полетов гражданских космонавтов. Тут были собраны боевые самолеты МиГ-17 и МиГ-21. Имелись учебно-тренировочные истребители с двойным управлением («спарка») МиГ-15УТИ. А также целый парк военно-транспортных и других специальных крылатых машин.

Облачённый в противоперегрузочный костюм, Беркут вместе с напарником шагали вдоль строя сверкающих на солнце полированным металлом истребителей. При выходе из раздевалки Павел заметил нечто необычное: перед глазами стали порхать золотые и серебряные мухи. Загадочные насекомые просто мельтешили у его лица! Хоть руками отгоняй! Хотя так, пожалуй, сойдёшь за клоуна. Просто не надо обращать внимания на блестящее мельтешение, вероятно, причина его в скаканувшем артериальном давлении…

Стараясь перекричать рёв авиационных двигателей, Павел рассказывал напарнику о недавней своей встрече с самим Никитой Архиповым. Никогда не видевший вживую «звёзд» такого уровня, Кулик слушал его с хищным вниманием. Особенно его волновали разные пикантные подробности из жизни знаменитостей, которые были вхожи в дом командира. У парня на лице было написано, как страстно ему хочется приобщиться к чему-то пряному, недоступному для большинства, будоражащему воображение. Стать частью этого мира…

Затем для поднятия настроения Беркут пересказал Кулику свежий анекдот, который услышал от знакомого лётчика возле проходной. Николай смеялся в ответ и старательно делал вид, что у него всё в порядке. Свой лётный шлем напарник пока держал в руках, непокорный чуб его светлых волос весело колыхал лёгкий ветерок, однако настроение у парня явно было не столь задорное. В последнее время напарник заметно сник и это было очень заметно со стороны…

Когда молодые летчики стремятся попасть в отряд космонавтов, то обычно надеются, что путь их в космос будет столь же накатан и понятен, как это происходит с «зелёными» лейтенантами в авиации. Но не тут-то было. Привычных начинающим летчикам ознакомительных полетов в космос для них конечно никто не предусмотрел. Да и вообще, новички тут по большому счёту никому не нужны. Большинство этих парней быстро делают для себя неприятное открытие: новые впечатления и почести, ради которых они оставили службу в военной авиации, могут прийти через год и даже через десять лет. Могут и вообще не прийти, ведь кандидатов на очередной полёт гораздо больше, чем требуется, и начальство очень придирчиво в подборе экипажей. В то же время карьерный рост и присвоение очередных званий в космонавтике во многом зависят от того, попал ли ты в обойму тех, кого регулярно включают в рабочие экипажи, или же застрял в вечно запасных.

Но Кулику можно сказать сразу сказочно повезло, ведь он попал в стартовый экипаж поразительно скоро – всего после восьми месяцев ожидания, обойдя многих «старичков». Но удача может в любой момент отвернуться от него. И Николай не мог этого не понимать. И наверняка переживает, что из-за собственной скованности во время тренировки на тренажёре может потерять место в ракете и отправиться в конец очереди, а то и вообще быть списанным по профнепригодности.

«Мне бы его проблемы, – подумал Беркут. – Из нас двоих шансов оказаться за бортом гораздо больше у меня, чем у молодого и крепкого, как бык напарника». Только что, на предполётном медосмотре у Беркута, как он и предполагал, выявилось повышенное артериальное давление. По инструкции, доктор вообще не имел право допускать его к полёту на истребителе. Хорошо, что с этим врачом они несколько раз вместе парились в бане и ездили на рыбалку, и Беркуту удалось убедить хорошего знакомого, что причина подпрыгнувшего давления в лёгкой перетренированности. Якобы, он перебрал с физическими нагрузками, желая набрать перед предстоящим космическим стартом оптимальную форму, вот давленьице и подскочило. Доктор поверил ему на слово и допустил к полёту. Но ведь впереди большая Государственная медкомиссия! А там рассчитывать на скидки и поблажки не приходиться…

Возле двухместного учебно-тренировочного МИГ-15 экипаж кроме механика самолёта ожидал сам Григорий Камчатов по прозвище «Черномор» собственной персоной! Его ни с кем нельзя было спутать даже издалека. В своей генеральской фуражке, которую старый солдат носил по фронтовой моде – немного сдвинутой набок, в потёртой лётной куртке и в галифе, заправленными в хромовые сапоги, матёрый ас пяти войн выглядел очень фактурно. Фигура у него тоже была солидная, – борцовская, с мощным торсом и широкими покатыми плечами. Физиономия – с крупными чертами и тяжёлой квадратной нижней челюстью. И характер под стать – прямой, бесхитростный, порой грубый. Но с Беркутом у них наладились уважительные отношения. К нему единственному в отряде космонавтов «Черномор» обращался по имени отчеству «Павел Поликарпович». Свою роль тут играло и то обстоятельство, что как боевому лётчику-Асу, генералу нравилось, что отчество Беркута созвучно с фамилией знаменитого авиаконструктора, на чьём истребителе он начинал свой боевой путь ещё в далёком 1937, в республиканской Испании.

По своей должности генерал отвечал за отбор, подготовку и назначение космонавтов в экипажи и дублирующие составы. К лётной же подготовке у бывшего истребителя по понятным причинам отношение было особым. К моменту прибытия экипажа, начальник уже побывал в кабине их самолёта, самолично всё проверил, будто сам собирался в небо. А всё потому, что привык отвечать за своих людей и технику, на которой им предстоит работать. И вот теперь, ожидая подхода экипажа, «Черномор» стянул с рук лётные перчатки и чисто генеральским жестом, то есть, не глядя, через плечо протянул их механику.

– Ну как, Алексей Поликарпович, задание на сегодня понятно? – для порядка осведомился генерал, обменявшись с Беркутом медвежьей силы рукопожатием.

Полёт предстоял несложный по квалификации лётчика-испытателя 3-го класса (тогда как у Беркута был 1-й класс) с манёврами средней сложности. На этом МиГ-15УТИ были специально доработаны топливная и масляная системы, чтобы они могли обеспечить работу двигателя в условиях «топливного голода» на закритических режимах. Так что Беркуту предстояло около сорока минут «катать» непривычного к таким полётам строевого лётчика Кулика по гигантской параболе, снова и снова создавая режим невесомости. В отличие от тренировок на невесомость, которые проводились на большом четырёхмоторном Ил-76, полёты на истребителе позволяли космонавтам отточить специальные навыки пилотирования и подготовить собственный организм к работе в экстремальных условиях закритических нервно-физических перегрузок на околоземной орбите.

– Так точно – в ответ на вопрос генерала приложил ладонь к гермошлему Беркут. – Разрешите, приступить к выполнению задания?

– Обожди. Ну-ка, отойдём, – Камчатов взял Беркута под руку, отвёл в сторонку, после чего кивнул на уже занявшего своё место в передней кабине Кулика:

– Мне нужно, чтобы ты всерьёз проверил этого парня…Да, знаю, тебе мои слова вряд ли придутся по душе, ведь ты Командир! А он, считай, твой ведомый. Но у нас не авиация, где старикам положено в бою натаскивать молодёжь. Там, в космосе, всякое может произойти, и мы должны на все 100 процентов быть уверенны, что твой напарник не «поплывёт», как в прошлую пятницу на тренажёре, а сможет тебя подстраховать. Поэтому, когда отработаете в зоне основной «вариант», устрой ему небольшой «зачёт», так сказать, сверх программы – крутани неожиданно какой-нибудь свой испытательский финт и брось управление, пусть твой напарник сам вытащит машину. Если справится, будем считать, что наш неофициальный зачёт он сдал. И тебе так спокойней будет, и мне, сам понимаешь, какая на мне ответственность лежит за ваш полёт.