Чтение онлайн

– Бога бийся, а на сэбэ надийся, – сказал Димитрий громко, сбивая с души последние остатки хмарных мыслей.

Иванко ревностно побежал исполнять распоряжение младшего урядника. Ему хотелось показать себя в этом походе. То, чему его научили.

Через четверть часа отряд казаков вновь был в седле. Димитрий скомандовал: «С богом, братцы!», и казаки походным строем выдвинулись дальше.

Утренняя серость проникала постепенно в ночной туманный воздух. Рассвет, как и закат, в горах наступает внезапно. Казакам нужно было пройти еще с десяток миль, чтобы затем, помогая основной группе станичников, ведомой Миколой Билым, закрыть проход в ущелье. Дабы перекрыть возможный путь отступления черкесам.

Шли шагом, молча. Рева пристально всматривался в склоны гор. Скорее для самоуспокоения. Ведь порой и днем не сразу заметишь среди валунов да кустарников фигуры притаившихся за ними горцев. А в данный час, когда свет Айсулу стал лишь ослабевать, разбавляемый серым предрассветным светом, разглядеть что-либо на склоне даже меткому казачьему глазу было практически невозможно.

Рева подозвал знаком к себе Гната Рака и шедшего рядом с ним Иванко Пяту.

– Где-то здесь должна быть наша крепостица. Старшим там Гамаюн, – сказал младший урядник. – Замаскирована она хорошо. Надеюсь, что горцы прошли мимо. Подойдем ближе, нужно будет узнать у Гамаюна, что видели, что знают.

В прибрежных лазлах послышался шорох. Рева поднял правую руку вверх – «Внимание». Станичники замерли как вкопанные. Но тревога была излишней. Из кустов ивняка выскочила горная дрофа и, увидев всадников, вновь скрылась среди густой травы.

Рева повернулся к станичникам и собирался дать команду «Вперед», когда увидел, что сквозь серый предутренний воздух, извиваясь, как будто черная змея, в небо подымается струйка дыма.

Младший урядник, зажмурив глаза, тряхнул головой в надежде, что все это ему кажется. Вновь открыл глаза…

– Не показалось, – тихо произнес Димитрий. Примерно с того места, где по определению должна была находиться крепостица, подымался вверх черный дым. Рева прислушался. Было тихо. Ни громких голосов, присущих черкесам, когда они совершают свои набеги, ни выстрелов.

Димитрий махнул рукой: «Вперед». Отряд двинулся дальше, так же шагом. Пускать коней рысью не было смысла. Кони могли повредить ноги, а конь – это полноценная боевая единица.

Впереди был поворот. Река делала изгиб, уходя вправо. За поворотом начинались заросли ивняка. Чуть выше, на склоне, буйно рос кавказский кедр. Среди этой рощицы и располагалась казачья крепостица – дальний пикет – сторожевая застава. С нее велось наблюдение за приграничными с горцами территориями. В нужный момент, когда было ясно, что готовится набег, с крепостницы и посылался сигнал «Сполох».

Отчетливо пахнуло гарью. Огня не было видно, но дым шел густым потоком к небу. Все говорило о том, что горцы, возвращаясь в аул с добычей, заметив крепостицу, решили напасть и на нее. К тому же перевес сил был явно на их стороне.

Рева вновь подал знак: «Стой». Отряд остановился и спешился. Димитрий отобрал из молодых казаков десяток самых крепких. Из «стариков» взял двух братьев Раков и Степана Рябокобылу – богатырского роста, косая сажень в плечах. Рябокобыла хорошо владел бакла-новским ударом и рассекал своих противников в сшибке до седла.

– Задача такая, – тихо произнес Рева, – рассредоточиваемся по склону и подымаемся к крепостице. Рушницы наизготовку. Смотреть в оба.

Цепляясь за корни кедров, торчащих из земли, казаки стали подыматься по склону. Подойдя метров на десять к крепостице, Рева дал знак «Затаиться». Перед глазами станичников всплыла трагичная картина недавнего боя. Ворота и часть ограды крепостицы были развалены, от сторожевой вышки и от бывшей небольшой казармы, от которой остался лишь нижний связующий ряд бревен, шел дым. С тлеющей надеждой Рева послал двух братьев Раков разведать обстановку. Те юркими тенями добежали до ворот и скрылись за ними. Прошло минут пять, может быть, десять. В ожидании время идет в совершенно ином измерении. В створе разбитых ворот, точнее, в том, что от них осталось, показался Гнат Рак. Он махнул рукой, показывая, что врагов на территории крепостицы нет. Рева дал приказ двинуться вперед и повел за собой станичников. Казаки не могли и предположить, что им придется увидеть.

– Як Мамай прошел, – отрешенно сказал Димитрий Рева. – Неужто ни одной живой души?!

Казаки дружно закрестились, видя побоище.

В душе урядника еще теплилась надежда. Судя по изрубленным телам станичников, казаки дрались до последнего. По следам крови можно было понять, что и черкесам досталось немало. Рева снял с головы папаху и, медленно ступая, обошел место кровавого боя. Изувеченные тела односумов-станичников. Многих он знал с детства. Теперь они лежали пред ним изрубленные. Димитрий вглядывался в лица, пытаясь разглядеть знакомые черты, но среди павших казаков он не видел командира крепостницы – Гамаюна.

«Неужели его забрали черкесы?! В рабство продадут или обменяют», – Рева пребывал в догадках. Проходя мимо бывшей казармы-землянки, он прислушался – ему почудился стон. Димитрий машинально потянулся к шашке. Стон стал громче и отчетливее.

– Гнат, Стэпан, ходь сюды! – крикнул Рева Раку и Рябокобыле. – Гляньте, шо там.

Казаки подошли ближе. Через развал бревен они увидели окровавленное тело Гамаюна. Одно из бревен лежало на его ногах. Лицо было в кровяной корке, черкеска разорвана справа на груди. Оттуда сочилась тонкая струйка крови.

– Димитрий, ходь сюды! Гамаюн раненый, – выпалил Гнат Рак. Степан Рябокобыла уже освобождал Гамаюна из завала.

Рева опустился на колено и, приподняв голову Гамаюна, снял с него папаху. Волосы на голове слиплись от крови. Кровь, залив лицо казака, спеклась в одну корку. Рева попытался ее убрать, но получалось плохо.

– Гамаюн, братец, – крикнул Рева. Но подхорунжий лишь стонал.

– Отвоевался казак.

– Вин на ладан дыхае, – сказал, тяжело вздохнув, Степан Рябокобыла. – Не с нами уже. Отходит.

– Языком меньше балтай! – зло одернул его Димитрий. – Бог нэ биз мылости, казак нэ биз щастя! Лучше покумекаем, станишные, как Гамаюна быстрее в станицу отправить. Бабка Аксинья выходит. И не таких вытаскивала!

Положение усугублялось тем, что Гамаюн потерял много крови. Счет шел если и не на минуты, то на часы.

– Эх, арбу бы сейчас. До Мартанской быстрехонько бы догнали, – вставил свое слово Иванко Пята.

– Проще крылья вырастить, – хмыкнул Рябокобыла.

– Ага. Кэпкуэш, чи ни? Була сыла, як маты на руках носыла. Где визьмеш ту арбу?! – резко оборвал Пяту младший урядник.

– Погодь, Дмитро, хлопець дело кажэ, – встрял в разговор Гнат Рак. – Тильки покумекать трэ…

– Тихо! – одернул его Рева, поднеся руку к губам. – Чуете?!

Казаки застыли на месте, вслушиваясь в каждый шорох.

Снизу, с дороги у подножия склона, где Рева оставил вторую половину отряда, доносились знакомые звуки. Как будто река перекатывала мелкие камни или кто-то ударял по камням деревянной чакалкой. До слуха донеслись слова одной из народных песен, которую черкесы обычно поют в дороге. Какой-то джегуако негромко пел, прерывая временами песню игрой на камыле.