Чтение онлайн

Олег Достоевский, оценивая ситуацию долгим взглядом, кивком головы отпустил меня, навсегда, из своей жизни. На следующее утро все рухнуло, Толя Мур уехал, но не со мной. В жизни образовался вакуум, окутанный сетью одиночества, сплетением неудач. Я считала, что это был бумеранг.

Поток лиц, в них терялось моё я, а любви, как таковой и не было. Где, же она любовь?!

…День пролетел в мгновение ока, быстро и незаметно. Ожидание ночи было утомительным, единственное приятное обстоятельство, это окружение Олби, тот не давал покоя, донимал своими играми, хоть это немного отвлекало от мыслей: Где сейчас Лев?

Я постоянно вертелась у окна, ожидая, что вот— вот он войдет, но его не было. Чтобы как-то уйти от конфликта сама с собой, стали жарить блинчики с мясом, Олби лежал в ногах, предвкушая поздний ужин, иногда кряхтя, ворочаясь, тяжело вздыхая. Но Льва все не было. На нервах наложив на тарелку блинчиков, стала с большим аппетитом их поглощать, это было настоящее обжорство. Олби смотрел в мою сторону, наверняка боясь, что я доберусь и до его ужина, он в спешке ел, заглатывая, не дружелюбно рыча, когда я протягивала руку к его миске. — Вот, дурашка! Я-то, ведь делилась с ним своей порцией. От него веяло детством, счастьем. Вдруг, я как-то насторожилась, посмотрев назад, прокручивая свое детство, дрожь пробежала по спине, начал свербеть мозжечок вопрос: А была, ли я счастлива в своем детстве?

Родной город, Псков, каких-то несколько лет назад. Тогда, кажется все ушли в торговлю, это была единственная возможность заработать, прокормить семью. Вся интеллигенция ушла на рынок. Культурная жизнь в городе была на ноле. Театр стоял отдаленно от городской жизни в тени прошлого. Премьер было мало, если вообще их не было. Труппа театра была в бездействии. Моя мать, чтобы, как-то дать мне «счастливое детство» занималась мелким бизнесом, а проще, торговлей в закрытой палатке на рынке. Я после уроков бегала к ней.

Помнится, была весна, последние школьные дни. Я забежала к матери, чтобы похвалиться о том, что контрольные в прошлом, оценки отличные, что, в общем, я у нее умница.

Вбежав с этой радостью к ней в палатку, держа в руке беляш, начала тараторить о своих достижениях в школе.

Как сейчас помню, на мне была яркая маячка, школьная форма тогда не приветствовалась, ходили в школу в стиле диско. Расхаживая внутри палатки, рассматривая новый товар на вешалках, глотая беляш, бубнила себе под нос, — Мам, классное платье, мне такое возьми под запись… Супер, правда!? Можно, я примерю? Тыча замусоленным пальцем, указывая на него, невнятно бормотало, — Ведь скоро лето. Мать резко оборвала, выкрикивая, — Ну вот, еще, так я с тобой заработаю…

Давай, заканчивай просмотр и домой!.. Я перебирала грязной рукой товар, та срываясь, рявкнула, — И прошу! Не трогай здесь ничего своими грязными руками. К палатке стали подходить люди. Мать глядя в их сторону, прошипела, — Давай, давай, скоренько шагай домой!

Толпа из трех человек вошла в палатку, моя мамочка, сама любезность, стала им заискивающе улыбаться, тогда, как меня гнала прочь.

При этом умудрялась, цедя сквозь зубы, нашептывать, — Не мозоль глаза! Всех покупателей разгонишь. И так с утра не копья в кошельке. А нам еще и есть что-то надо с тобой и твоим гением папочкой. Подтолкнув меня шлепком под зад, выпроводила. Мило глядя на покупателей, уже мне в след произнесла, — Иди, готовься к экзаменам! Первое и второе на плите! Бананчики съесть не забудь! Для роста и памяти!

У палатки стоял Алешка, мой парень, если можно было так назвать, ведь нам было-то по 13 лет. Он после уроков ходил за мной хвостом, носил мой ранец до самого подъезда.

Мать отметила взглядом сквозь вошедших покупателей, его присутствие рядом со мной. Мы с ним стоя у палатки весело смеялись над рассказанным им анекдотом. Мать выкрикнула, — Явился, наш гвоздь программы! Не запылился в пути! Ординарец! Ядерный взрыв, на мою голову… Зло глядя на меня, я это почувствовав спиной, повернулась, улыбнувшись, радостно крикнула, — Есть, товарищ Генерал! Идем домой! Махнув рукой, как всегда, уже на ходу, ей бросила, — Чао — какао! Ссори!..

Покупательницы недовольно глядели нам в след. Мать стараясь, как-то оправдать моё поведение и подчеркнуть свое недопонимание, развела руками, — Молодежь!.. Жестом руки вперед, предложила посмотреть новый товар, те с кислыми лицами стали щупать руками.

Мы, же бежали сквозь базарную толпу, толкаясь, смеясь, нам было весело, уже от того, что уроки закончены, мы свободны и рядом. Алёшка мне признался, что так, как я общаюсь с матерью, он бы не смог применить на своей практике. У него батя за этим следит, чуть что, сразу «морда, морда, я кулак», и тут, же шел на сближение. Мне тогда стало жаль парнишку. Он такой красивый, добрый, внимательный. Из класса выделялся, правда, у девочек не был в фаворе, был тихоня.

Глядя на него поймала себя на том, что тому неудобно, в буквальном смысле слова, покраснев, как-то сразу затушевался, сник, ему где-то, как-то наверно было стыдно за отца.

Однако, выдержав мой взгляд, тяжело вздыхая, искренне, вслух сказал горькую правду, — Ты не обращай на меня внимания. Они сейчас с маман, как кошка с собакой. Территорию метят. Кризис среднего возраста.

Я с пониманием тоже призналась, — И мои, то, же самое, никак не притрутся друг к другу.

Подняв на него взгляд, мы встретились глазами. Боль нас сближала. Алешка, выдержав взгляд, краснея, тихо произнес, — Давай погуляем в парке, вечерком?! Там сегодня танцы. Дома по вечерам Армагеддон: одно и то, же, как в мексиканском сериале.

Глядя в упор, с мольбой в голосе, спросил, — Ты как? Я, скрывая радость, утвердительно кивая головой, сказала, — Само собой! А предки, пусть без нас посуду бьют. Искоса поглядывая в сторону толпы, заметила, как из-за неё, глядя нам в след, зло смотрела моя мать, показывая мне кулак, что-то шлепая губами. Это со стороны было забавно, не удержавшись, рассмеялась, взяв под руку Алешку, с важностью прошлась меж рядов. Мать, тогда, точно проглотила немерено воздуха, посылая в мой адрес угрозы, мол, что придя домой разберется со мной. Алешка перехватил наши взгляды.

Пройдя пару шагов вперед, немного сконфуженно, доверительно призналась, — Ладно, я домой, а то мать, потом начнет читать нотацию. Два часа, как минимум. Это у нее разминка! Репетиция, чтобы не потерять профессиональные навыки. Со вздохом, взяв свой ранец, шепнула, — Все, не провожай! Алешка, поворотом на ноге, что-то вспомнив, хлопая меня дружески по плечу, второпях сказал, — Мне тоже надо домой, заболтался с тобой. Сама понимаешь, — Армагеддон!

На что, я, опять стала смеяться раскатистым смехом. Он, разводя руками в стороны, неуклюже пожимал плечами. Вздохнув, по-детски улыбнулся, мило гримасничая, выпалил, — С меня мороженное! По-взрослому, словно перед ним маленький ребенок, подмигнул.

Повергая меня сияющей, открытой улыбкой, показывая свои красивые белые зубы, искренне, с торжеством в голосе, произнес, — Как не как, а я тебя, девчонка, на танцы, все, же пригласил. Я, стоя перед ним, сияя, как красно солнышко, счастливая, выпалила, — Так там после 16 вход. Нас не пустят!

С блеском в глазах безотрывно вглядывалась в лицо Алешки. Он, смутившись, махнув рукой, убежал. Я, как завороженная смотрела ему в след. Толпа перед ним расступилась, как перед летящим вольным ветром. Я развернулась и пошла в другую сторону, через несколько секунд и меня поглотила толпа.