Плата за любовь
Шрифт:
Община стояла на коленях, пав на локти, опустив головы вниз. Шёл обряд поклонения Богам — ДУХУ ПРИРОДЫ, идолом являлся ДУБ, что неистово шелестел от языков огня, в перезвоне бубенцов. Обстановку нагнетал огонь и медитация общины, от копоти день был похож на поздний вечер.
Старец, стоя перед общиной, закатив закрытые глаза, вознеся вверх руки, в неистовости читал никому непонятную на слух молитву, вводя себя через медитацию в транс, монотонно бубня тарабарщину, — Бум-ба, тарр-ра… Дум-ба, кра-а, тарр.
Рывками, останавливая речь, глотая воздух. При этом, он крутил головой из стороны в сторону, гортанно рыча.
Рядом с ним стояла молодая женщина, вознеся руки к небу. По обе стороны от неё стояли двое детей с нимбом у головы. Она, потрясая руками вверх, медитировала, вела себя, как немая, с нарастающим внутренним криком, выдавливая из себя подобие звуков, вслух крича, — БО-О, Бо — О, БОГ!!!
Громко, поставленным басом, пересиливая шум шелеста дуба, крик птиц и перезвон колокольчиков, звук бубна и крик медитации, треск костра, с нарастающей подачей голоса, Старший Жрец читал …
— О, Боги! Дух Природы! Огради наши тела от тягот дня. Жжем души наши Твоим огнем, чтобы на твоих глазах показать себя Твоими послушными детьми, спаси Мир от хаоса, нечисти. Он потрясал руками к небу.
По ветру разносился усиленный гул от медитации общины, — Пусть это будет последняя выжженная земля! Берем ГРЕХ ВО СПАСЕНИИ СЕБЕ ПОДОБНЫХ! Да, грянет гром, твой гнев, чтобы помиловать нас! СПАСИ НАС И ЭТУ ЗЕМЛЮ!
Открыв глаза, искоса глядя на общину, довольно отмечая, что та гудит гулом, вновь закрыл их.
В этот момент раздался раскат грома, начался сплошной ливень. Каждый из толпы, радуясь, как дитя, поднимая вверх голову, блаженствовал. Было видно, как многие умывались каплями дождя, другие, просто застыв на месте, с наслаждением мокли до нитки, впитывая дар божий во спасение.
Старец довольный, развернувшись лицом к дубу, потрясал руками вверх. Выкрикивая, — МЫ повинуемся Тебе! Женщина в слезах от счастья, повторяла, — МЫ повинуемся Тебе! ДЕТИ ХОРОМ, — МЫ повинуемся Тебе!
ТОЛПА хором, — МЫ повинуемся Тебе!..
В подтверждение близости ПРИРОДЫ все услышали раскат грома, сразу усилился ливень, начал дуть, снося все на своем пути сильный ветер, все молящиеся пав нич, монотонно переходя из гула в крик, тараторили, — О, БОГИ! ДУХ ПРИРОДЫ, ПОМИРИ НАС С МИРОМ! НЕ КРУШИ…
…Все моментально исчезло…
Боб и Робби оказались рядом с хижиной, заглянув в нее, обнаружили, что там та, же женщина, что была и на поляне, она палила свечи памяти. На полу лежали дети: девочка и мальчик, в траурном убранстве. Она над ними убивалась горем, родные пытались ее успокоить. Она шептала, — Нет, нет, мне прощения.
Робби отшатнувшись, ощутил, что по лицу льется пот, вытерев, ужасаясь, прошептал, — Их нет в живых. Это мои!.. Я остался совсем один!
Обхватив руками голову, стал отходить на ватных ногах в сторону, к нему подошёл Боб, хлопая по плечу, тихо выдавил, — Прости, ты был прав, что верил до конца. Теперь, ты их проводил в последний путь.
Робби горько заплакал. Стоящая рядом собака стала с заботой лизать мокрое от слез лицо.
Вдруг, хижина, на глазах исчезла. Они вновь в полёте через временной туннель, миг, и оказались на пустых улицах города.
Перед ними разрушенное здание. На перекрытии третьего этажа в плаче стояла девочка. К ней крадучись, подбирались собаки, те рыча, лязгали оскалом. Девочка испуганно плакала, пятясь от них назад. Она оказалась на краю перекрытия. Собаки были совсем рядом с ней.
Миг, и девочка, сорвавшись, летит вниз. В падение, практически у земли, ее подхватил подоспевший Робби.
Вновь поднялся сильный ветер.
Смерч закружил всех, они вновь очутились в туннеле, оказавшись, как бы в пробке. Время остановилось.
Оглянувшись по сторонам, заметили, что они оказались на плате песчаных карьер, сродни тем, что на материке Америка, только вокруг отсутствовал след былой цивилизации. Пройдя несколько шагов вперед, встретили молодого мужчину, что тянул за собой на привязи непокорную девушку, та с мольбой в голосе просила, — Отпусти, я хочу назад в 21 век. Боб и Робби с непониманием переглянулись. Девушка хныча, продолжала, — Я домой хочу! Мне страшно в Вашем, 22 веке.
Боб, Робби остолбенев, провожали их в след тревожным взглядом. Лишь, «АНГЕЛ» безудержно лаял.
Каждый из них старался понять, как здесь очутились и что, они пропустили. Память отсчитывала кадры назад, приоткрывая завесу пыли от смерча, что внезапно ворвался и колол глаза. Их стало относить назад, они цеплялись за глыбы, что стояли частоколом. Память рисовала новые картинки…
…Побережье…
Вот, уже несколько дней, оно терпело бедствие. Люди, как слепцы не понимали, где они и что происходит, пугала мысль, возможно, это расплата за ЦИВИЛИЗАЦИЮ, что предстала "Монстром".
Воздух был насыщен озоном, в глазах стояла больная резь. Смог лег тяжестью, буквально, на все живое. Тревога непрошено закралась в душу. «Что это? Конец-Света?» Казалось, что ночь поглотила день…
…Завеса закрыла океан от вопрошающих глаз: «Что это?» Гул океана явно, что — то желал сказать. Только, что? «Что это? За что?» Сердце каждого маялось в тревоге, внутри все кричало: «Господи! Спаси Нас!»
Робби и Боб всматривались в происходящее, видя со стороны, как встревоженный мужчина, впопыхах вбежал в дом с мыслью «спасти семью», казалось, он находился в сжатом пространстве, неистово кричал, — Мать! Собирай детей! На улице творится черти, что! Пугать не хочу, но предчувствую беду.
Глаза искали жену, бегая по дому, собирая то, что считал нужным в дороге, продолжая выкрикивать жене, торопил, — Собери по — возможности все необходимое! Тут, же отбрасывая в сторону не нужные вещи, по ходу советуя, второпях кричал, — Лишнее не бери! Забегая на несколько ступеней по лестнице вверх, чтобы слышала жена, громко выкрикивая, констатировал, — За этим смогом не видно ничего! На улице странный гул, бери лекарство, одежду! Спускаясь вниз, не оборачиваясь, добавил, — Да, одеяло для детей не забудь! Стоя, как на распутье, опустив руки, уже, вслух самому себе, растеряно бормотал, — Что-то будет нехорошее…