Чтение онлайн

Сначала я зарабатывала мало — копейки. Сколько платят курьеру? А рекламным агентам вообще платили только проценты. Почти все деньги я отдавала маме, оставляла только на проезд, но все равно была счастлива. Мне очень нравилось работать в свободном режиме, встречаться с разными людьми, не иметь плотного графика и давления сверху. Вообще после школы я поняла: возможность жить радостно и интересно доступна всем без исключения, просто люди это не всегда понимают и потому не используют своих возможностей. Маму не радовали мои заработки. Мне кажется, она втайне желала, чтобы у меня ничего не получилось и я бы сказала: «Ты была права, без образования — никуда. Буду поступать в институт». А я не говорила и делала карьеру. Когда у меня появились нормальные заработки, маму это даже обидело. Как же, тут с высшим образованием, работаешь много лет с утра до вечера и получаешь гроши, а эта пигалица — на работу к десяти, что-то там делает играючи, а приносит в пять раз больше. Я действительно все делала с удовольствием и уверенностью, и все получалось. Правда, порой это отнимало массу сил и энергии, но я была юной оптимисткой и очень хотела жить радостно каждый день, каждую минуту.

Но все мы когда-нибудь вырастаем из пеленок. Мне исполнилось двадцать лет. Я стала приходить поздно, а иногда не приходить совсем. У меня появились новые друзья и поклонники. И возникли проблемы. Папа с мамой хотели, чтобы я по-прежнему прислушивалась к их мнению: что мне носить, с кем дружить, куда ходить. Если я собиралась на пару недель на море, мне с укоризной говорили, что вот папе нужно новое пальто, в ванную — кафель, а я эгоистка, думающая только о себе. Меня всю жизнь растили-кормили-поили, и вот — никакой благодарности. Собственно, мои родители — хорошие люди и делали это не из жадности, просто боялись отпустить меня с короткого поводка, поэтому искали разные причины. Мои ночные отсутствия доводили маму до предынфарктного состояния, и папа смотрел на меня с немым укором. Сколько бы я ни объясняла, что там, где я ночевала, к примеру у Ленки, мне ничего не угрожает, — все было бесполезно.

— Пойми, доченька, мы за тебя в ответе. Если с тобой что-то случится, я не переживу, — причитала мама.

— Пока ты не вышла замуж, мы не можем спать спокойно, если тебя поздно нет, — вторил ей папа.

Выход оставался один — выйти замуж, что я и сделала.

Андрей был другом Ленкиного парня — Лешки. С моей Ленкой мы дружим много лет, еще со школы. Семья ее всегда была обеспеченной — с машиной, дачей. Ленка училась в университете, там же и познакомилась с Лешкой. И мы частенько зависали на даче с их институтской компанией, где меня все знали.

Вообще у меня много друзей. Осталась целая куча знакомых в старых местах работы. Как наступает Новый год, просто не знаешь, куда идти — и те тянут, и другие. Бывает, сядешь в одиннадцать за стол с родителями, в двенадцать — ты у соседки Людки, тоже одноклассницы. Потом отправляешься на дачу к Ленке, а утро встречаешь уже черт знает где, в новой компании. День рождения — это вообще мрак, они у меня проходят сумбурно, по-сумасшедшему. Так, в случайной компании, мы и познакомились с Андреем. Он сразу на меня запал. Я, конечно, на внешность не жалуюсь, но Ленка, по-моему, в сто раз привлекательнее. Не красивее, а именно привлекательнее. У меня что есть? Ну, стройная фигура, длинные ноги, выразительные глаза, хорошие зубы и средний нос, совсем не идеальный, чуть толстоватый, но пристойный. А у Ленки при небольшом росте, фигуре подростка, остром носике и небольших раскосых глазах — такое море обаяния и остроумия, что не заметить ее просто нельзя. Лешка два года глаз с нее не сводил, а ведь он парень красивый, бывший спортсмен, подрабатывает моделью и красивых девчонок видел — хоть отбавляй, а поди ты, никого, кроме Ленки, и знать не хочет. Андрей, конечно, не спортсмен, но за собой следит — по утрам бегает, и еще он жутко целеустремленный, я была уверена, что у него блестящее будущее, и не ошиблась. Он во всем стремился быть лучшим, всего достичь своим трудом. Андрей всегда знал, чего хочет, и, когда он сделал мне предложение, я не раздумывая согласилась. Не знаю, любила ли я его. Но мне было уже двадцать два, да и пора было освобождаться от родительской опеки.

Семейная жизнь мне понравилась. Я, наверное, совсем дурочка, но жизнь меня постоянно радует и все происходящие со мной события неизменно доставляют удовольствие. А может, я просто так отношусь к жизни — по-доброму, не жду от нее гадостей, вот они мне и не встречаются. На работе, конечно, бывают неприятности, но я на них не зацикливаюсь. Даже ненавистные проверяющие из налоговой мне кажутся симпатичными. Наташа говорит, что у меня атрофировано чувство здорового возмущения, а я думаю, что нет людей плохих вообще, как и вообще хороших. Гена считает меня легкомысленной, в ответ я только отшучиваюсь, говоря, что «легкомыслие — это легкость мысли». Если честно, то в отрочестве я так много размышляла о собственных пороках и переживала, что этого мне хватит на всю жизнь. Теперь я просто хочу жить и радоваться. Не думайте, что я не вижу грязи и подлости, но я не приближаюсь к ним и стараюсь не замечать. Поверьте, так проще быть счастливой.

Мы снимали квартиру. Я работала, Андрей учился. Потом и он начал работать, а я стала учиться, заочно. Муж меня убедил, что диплом необходим. Он вообще все знал и всегда все планировал: сколько времени отводится на работу, а сколько — на отдых. В выходные утром мы обязательно ходили в бассейн, вечером была развлекательная программа — кино, театр или ресторан. Будни оставались для работы, напряженной работы. Андрей очень не любил, когда заведенный порядок нарушался внезапным приходом гостей, приездом родителей, моей болезнью или еще чем-то. Это выводило его из себя. Конечно, его прагматизм дал прекрасные результаты — Андрей создал свое дело и сейчас управляет крупной и солидной организацией. Но это качество имеет и другую сторону медали. Через несколько лет я возненавидела его предсказуемость, его правильность, ибо уже наизусть знала, какой подарок он подарит мне и к какому празднику. У него имелся четкий график встреч с друзьями и даже занятий со мной любовью. И это ужасно. У нас были кое-какие деньги, квартира, маленькая, но своя, подержанная машина и главное — перспектива, а радости не было. Андрей заменял ее весельем, а это «две большие разницы».

Мы прожили четыре года, и однажды я сообщила мужу, что беременна. Андрей этого не планировал. Я тоже, поскольку все чаще задумывалась о своем браке. Но ведь это первый ребенок! И мы уже могли себе его позволить. Я сообщила ему новость, в глубине души надеясь, что он обрадуется. Моя беременность, конечно, внесет коррективы в его планы, но ведь он такой честолюбивый, а это так приятно — стать отцом…

Он не обрадовался, он испугался и посмотрел на меня с брезгливостью, как будто сам не имел к этому никакого отношения. Вскочил и заметался, забегал как ошпаренный.

— Это не ко времени. Я открываю свое дело. Я на тебя рассчитывал. Думал, будешь вести бухгалтерию, тут ведь ни на кого нельзя положиться. Ребенок свяжет нас по рукам и ногам.

— А если потом у меня не будет детей? Никогда. Что ты тогда скажешь? Вот дело будет, а детей — нет.

— Да что с тобой случится, — поморщился он. — Наши девчонки в институте по пять абортов за время учебы сделали, и все родили.

Я посмотрела на него и, как тогда, после того как провалилась при поступлении в институт, почувствовала себя свободной. Я не стала продолжать разговор, а на следующий день собрала вещи и ушла. Конечно, красивее было бы при нем взять сумочку и уйти гордой, голой и босой, как в кино. Но, если честно, свой побег я планировала давно (было у кого научиться). Поэтому, пока Андрей отсутствовал, я основательно загрузила вызванное такси своими нарядами, любимыми книгами, посудой, бельем и всеми вещами, которые я покупала сама или получала в подарок. На квартиру, которую купили его родители, я, естественно, не претендовала. Да и на его машину. А на прочее мы тратили мои деньги. Уже с полгода я тайком от мужа откладывала на случай побега. Раньше, сразу после свадьбы, я сделала такую глупость, как сообщила ему размер своей зарплаты. С тех пор все деньги я отдавала ему, а он решал, что мне следует покупать. Как когда-то мои родители. Со временем я стала давать им определенную сумму в семейный бюджет, остальное тратила, как считала нужным, хотя, конечно, некоторые мои покупки вызывали ненужные разговоры. Зачем, к примеру, мне золотое кольцо? Лучше бы книги покупала или что-то в этом духе. Но то ведь были мои родители!

А тут чужой и уже не близкий мне человек решает, как мне жить и что делать, а я должна отдавать ему свой заработок за право носить его фамилию! Да на фиг она мне нужна, решила я и к тому времени уже нашла себе квартиру и скопила достаточную сумму денег для начала новой жизни. Мой брак был желанием избавиться от влияния родителей, а развод давал право на истинную свободу. Никакой беременности у меня и в помине не было. Я ее придумала, чтобы проверить Андрея. Эту проверку он не выдержал.

Не стану рассказывать, как Андрей долго преследовал меня и уговаривал, это неинтересно и неприятно, а неприятных вещей я стараюсь по-прежнему не замечать.

После развода моя жизнь вернулась в нормальное русло — любимая работа, хороший коллектив, отличные друзья. У Ленки с Лешкой родилась дочка Юлечка, и я стала крестной мамой. Это была немножко моя семья. Все важные решения обязательно принимались только после обсуждения со мной. Лешка даже немного ревновал жену ко мне. Я часто навещала родителей, обычно приезжала на обед в выходные. Они все еще трудились, каждый на своем месте, но, как мне казалось, уже без былого фанатизма. Стали больше отдыхать. Мама полюбила читать женские романы, а папа увлекся рыбалкой. Я старалась к каждому приезду привозить маме книги, а папе подарила какой-то навороченный спиннинг, он обрадовался, как мальчишка. У нас сложились хорошие теплые отношения старых друзей, без назиданий одной стороны и молчаливого протеста другой. Мои родители наконец признали мое право быть самостоятельной и жить по своему разумению. Единственное, что немного беспокоило их, это то, что я не замужем. Про Андрея они не вспоминали, по-моему, он и раньше им был не по нраву.

Что я могла сделать? Конечно, как всякая женщина, я ждала любви, не искала, но ждала, и была уверена, что, когда она появится, я не смогу ее не заметить. А метаться в поисках или соглашаться на то, что само плывет в руки, мне не хотелось. Хотя нечто подобное я уже сделала.

Володя работал в фирме по перевозкам, она находилась на одном этаже с нами, и мы с ним часто сталкивались. То кофе пили внизу в нашей кафешке, то болтали на балконе, который находился в конце общего коридора и служил нам курилкой, то забегали друг к другу, когда, скажем, ломался ксерокс. Володя был, что называется, душа-человек: добродушный, веселый, толковый и интеллигент до мозга костей. Да и внешностью его Бог не обидел, так что все наши девчонки сохли по нему, правда, безрезультатно. Он был мил, вежлив, но ни на кого не западал. Наша секретарша Наташа даже подозревала его в нетрадиционной ориентации. Как же, он ведь оставался равнодушен к ее кокетству и к явным женским прелестям. Конечно, это была чушь. И я вскоре в этом убедилась. Внезапные активные ухаживания Володи за мной совпали с периодом, когда мне срочно потребовалось жилье — моя хозяйка продала квартиру. У меня был как раз завал на работе, я просто не могла вырваться, чтобы найти себе что-то пристойное, и уже подумывала на время переехать к родителям. Делать этого не хотелось, потом же так просто не вырвешься: мама постоянно донимала меня просьбами жить с ними. А мне уже понравилось быть самой себе хозяйкой.