Чтение онлайн

Этот официальный акт был не единственным и далеко не самым худшим из всех предприятий, затеянных с целью нажиться на несчастье, случившемся с «Морро Касл». Более двух лет остов погибшего корабля простоял у набережной Асбери-Парка, привлекая тысячи туристов в малопопулярный дотоле курортный городок. И поныне некоторые из тамошних жителей мечтают о втором таком же доходном кораблекрушении.

Прежде чем туристам было дозволено за пять долларов осмотреть погибшее судно, на нем появилась комиссия морского ведомства с целью расследовать причины катастрофы. Впрочем, члены комиссии - три человека - пробыли здесь недолго: разгуливать в густом дыму по раскаленному докрасна металлическому корпусу было бы равносильно самоубийству.

Пришлось отступить и агентам страховых обществ. В первое путешествие на борту «Морро Касл» отправились члены богатейших семей Америки, и страховые компании уже подсчитывали, какие огромные убытки придется им возместить. Одни только драгоценности представительниц высшего общества стоили миллионы. Можно было, конечно, надеяться, что часть этих драгоценностей осталась в несгораемых стенных шкафах роскошных кают. Однако, как уже говорилось, агенты страховых компаний были вынуждены повернуть назад. Даже ни перед чем не останавливающиеся репортеры, привыкшие ради сенсации рисковать головой, и те отступили.

И все же вечером того же 8 сентября один человек побывал на дымящемся остове «Морро Касл». Никем не узнанный, он в асбестовом костюме и противогазе провел здесь около часа, после чего вновь появился на трапе, тяжело спрыгнул на набережную и скрылся в толпе.

На другой день в газетах были напечатаны его фотографии, но кто был этот человек в противогазе и что он делал на судне, так и осталось неизвестным. Высказывались предположения, что это агент ФБР, или одной из страховых компаний, или какой-нибудь особенно изобретательный репортер.

9 сентября принесло новую жуткую весть. К берегу у Асбери-Парка прибило два трупа: молодого человека в форме простого матроса и другого, постарше, в белом офицерском кителе. Трупы были доставлены в морг и подвергнуты медицинскому освидетельствованию. Офицер, как было установлено, утонул, но матрос был застрелен: в затылке его зияли две раны. Вскрытие обнаружило и две пистолетные пули. А в кармане у офицера оказался пистолет с точно такими же пулями, причем в магазине недоставало двух патронов.

В задачу полиции Асбери-Парка не входило выяснение причин пожара. Этим занималось морское ведомство в Нью-Йорке, и потому местные полицейские органы ограничились составлением протокола, который и переслали в Нью-Йорк. Туда, однако, в эти дни поступали целые груды протоколов и актов, относящихся к кораблекрушению, так что вначале протокол из Асбери-Парка потонул в общей куче бумаг и на него не обратили внимания.

В первые дни после катастрофы важнейшей задачей морского ведомства было опознание найденных трупов и составление списков пассажиров и членов команды, спасенных другими судами или добравшихся до берега в шлюпках. Так были уточнены размеры катастрофы: из 318 пассажиров погибли 134, преимущественно женщины и дети. Потери среди экипажа были несравненно меньше: из 108 человек погибли только шестеро. Остальные сумели своевременно обеспечить себе места в немногих сохранившихся спасательных шлюпках.

Следующий пример особенно ярко иллюстрирует позорное поведение команды: единственная оснащенная мотором спасательная шлюпка, рассчитанная по меньшей мере на пятьдесят пассажиров, достигла берега, имея на борту только шесть человек. Это были старший инженер «Морро Касл» Эббот, мексиканский «оловянный король» Доррес с супругой и дочерью и двое матросов, управлявших шлюпкой. Некоторые спасшиеся пассажиры рассказывали потом, что тех, кто пытался ухватиться за борт шлюпки, Эббот багром сталкивал обратно в море. Шлюпка причалила в полумиле к северу от Асбери-Парка в семь часов утра, то есть меньше чем через четыре часа после того, как был принят последний сигнал SOS, поданный радистом «Морро Касл». Старший инженер Эббот сошел на берег в том самом белом парадном мундире, в котором присутствовал накануне на балу в салоне «Морро Касл».

–  Он выглядел так, будто явился прямо с морского парада, а не с горящего судна, - рассказывали позднее очевидцы.

Уже вскоре разнеслись слухи, что на борту «Морро Касл» происходили вещи, которые пароходной компании желательно было бы скрыть. Хотя морское ведомство в Нью-Йорке сразу же занялось расследованием причин катастрофы, ход этого расследования сохранялся в строжайшем секрете. Можно было подумать, что речь идет о государственной тайне. В прессу не поступало никакой информации. Федеральная полиция и прокуратура подчеркнуто устранялись от дела, лишь коротко сообщив, что не видят повода вмешиваться в действия морского ведомства.

Только 12 сентября, через четыре дня после катастрофы, два страховых агента попали на сгоревший корабль. У них было задание разыскать бриллианты погибшей 73-летней мультимиллионерши Кэтлин Моррисон. Драгоценности были застрахованы на сумму в два с половиной миллиона долларов, и наследники уже успели потребовать возмещение ущерба.

С помощью автогена агентам удалось пробиться на нижнюю палубу, где размещались апартаменты Кэтлин Моррисон. Дверь в маленький салон стояла открытой и раскачивалась в такт прибою, вздымавшему и опускавшему останки судна.

Внутри обеих кают, из которых состоял номер, агенты нашли только покрытые копотью металлические перекрытия. Панели из драгоценного розового дерева и мягкая мебель сгорели дотла, как и все, что вообще могло гореть. В спальне, у задней переборки, лежали пружины от матраца, а вокруг громоздились груды пепла - все, что осталось от деревянного остова постели.

Сейф, вделанный между иллюминаторами, казался неповрежденным. Лишь приблизившись к нему с автогеном, агенты страховой компании заметили, что он не заперт и открывается простым поворотом ручки. Сейф был пуст. Не осталось даже золы от могущих гореть предметов.

Не требовалось особых криминалистических познаний, чтобы определить, что содержимое сейфа не погибло от огня, а кем-то взято, причем человек этот воспользовался ключом, так как оба крепких замка были отперты, а стальная дверца не носила следов взлома.

Может быть, сама владелица, когда начался пожар, вынула драгоценности из сейфа и захватила их с собой, а потом они вместе с ней погибли в океане?

Вскоре агенты убедились, что это не так. Пристальнее осмотрев остатки постели, они обнаружили не до конца сгоревший человеческий скелет и металлические части зубного протеза. Позднее по этому протезу было точно установлено, что мультимиллионерша Кэтлин Моррисон не утонула в океане, а сгорела в своих роскошных апартаментах. Вернее говоря, сгорел ее труп, потому что, будь она жива, когда начался пожар, она не осталась бы в своей каюте, расположенной у самого выхода на верхнюю палубу. В каждом номере имелось сигнальное устройство, автоматически включавшееся при пожаре. А кроме того, должно было пройти немало времени, чтобы огонь добрался сюда, так что Кэтлин Моррисон вполне успела бы выбраться на верхнюю палубу.

Проник ли убийца в каюту, когда в ней находилась мультимиллионерша, и убил ее, чтобы завладеть драгоценностями? Или она застигла вора в момент, когда он очищал сейф, и он тогда убил ее?

Страховые агенты пока не могли ответить на эти вопросы, но одно ужасное подозрение возникло у них сразу: не с целью ли скрыть следы ограбления и убийства был учинен пожар на «Морро Касл»? Быть может, убийца решил пожертвовать несколькими сотнями человеческих жизней, лишь бы избежать преследования?

В тот же день, 12 сентября 1934 года, почти в тот самый час, когда два страховых агента проникли на корпус сгоревшего судна, в Нью-Йорке началось заседание следственной комиссии морского ведомства, посвященное выяснению причин катастрофы. Комиссия в составе четырех морских офицеров высокого ранга должна была решить, было ли случившееся стихийным бедствием или результатом преступной халатности. В зависимости от этого дело было бы либо прекращено, либо передано полицейским и правовым органам для возбуждения уголовного преследования.