Чтение онлайн

Тут Старостин, стоявший возле молчаливой Дарьи, неслышно вышел из зала.

— Ну хорошо. — Вера поняла, что нужно все подробно рассказать. Она могла действовать жестко и нестандартно, могла сразу овладеть ситуацией, заявить о главном и сломить ход беседы в нужную пользу. Но ей было жалко этого мужчину, такого сильного, властного — и несчастного. Пусть, в самом деле, узнает все по порядку. Сейчас с ним нужно разговаривать как с пациентом. Да и лишние пять минут роли не играют. — Давайте я отвечу на все ваши вопросы. Только не здесь, пойдемте в ваш кабинет или любую комнату. Здесь душно. — И снова пожалела его, не сказала, что здесь воняет потом, как кислотой. А еще страхом.

Раздувая ноздри и тяжело дыша, бизнесмен молча прошел вперед, поднялся по лестнице и пригласил женщин войти. Затем вошел сам, извинился и скрылся за боковой дверью. Через несколько минут появился уже после душа, переодетый и причесанный, сел в кресло.

Очутившись в «английском» кабинете, женщины устроились в разных углах помещения. Вера — в зеленом кресле а-ля Черчилль у стола, напротив Марата Ладыгина.

Даша же села подальше от Марата, на один из стульев, стоящих рядом с входной дверью. На соседний стул легко опустился мужчина со шрамом на щеке, тот, который их завел в тренажерный зал.

Лученко отметила, что но внешности Ладыгина была та мужская харизма, которая никуда не девалась даже в трудных обстоятельствах. На вид ему было под сорок, хотя во время открытия бутика своей дочери он выглядел моложе. Худощавый, нос широкой грудной клеткой, как у спортемена-пловца. Среднего роста, с массивными надбровными дугами, правильными чертами лица и седыми, слегка вьющимися волосами. Широко расставленные глаза Марата напоминали кошачьи, завораживающие. Были они округлой формы и неуловимого желтовато-зеленого цвета. Вера любила сравнивать людей с животными, тогда яснее становился характер человека, его особенности. Ладыгин ей напомнил гепарда. Быстрый, стремительный зверь, по скорости ему нет равных в животном мире. И хотя Марат сейчас сидел в кресле, у Лученко было такое ощущение, словно этот человек постоянно движется.

Вера не стала дожидаться приглашения и заговорила. Она рассказала отцу девочки, как Мира почувствовала себя уставшей. Из-за всех волнений презентации, вопросов прессы, всеобщего настырного внимания у девочки случился психологический срыв. Они скрылись в примерочной, и Вера, слово за словом, успокоила ее.

— Ну, это вполне естественно, при том напряженном темпе, в котором она живет и работает, — пробурчал отец.

— Нет, это не совсем естественно. Иногда, даже если человек занимается любимым делом…

— Вы на что намекаете? Мирославе в кайф быть дизайнером одежды! — накалялся бизнесмен.

Вера Лученко была само терпение.

— Не сомневаюсь, что она очень любит рисовать. С этим никто не спорит. Но истерика у хорошей девочки со стабильной психикой, у ребенка, не испорченного «медными трубами», — все-таки не вполне нормальный сигнал.

Марат снова в явном раздражении смотрел на эту странную докторшу, говорившую о его дочери совершенно новые и неприятные вещи. Он и разговаривал-то с ней лишь потому, что она с Мирой общалась.

— И о чем этот самый сигнал говорит? Вообще, не понимаю, как вы за несколько минут могли столько о ней узнать.

— Я врач и вижу в людях многое с первого взгляда. Но не в этом сейчас дело… Хотите, могу рассказать вам про тест, благодаря которому я поняла о Мире некоторые вещи.

— Значит, вы успели ее еще и протестировать, там, на открытии бутика? Ну вы и спринтер!

Вера словно не слышана издевательских реплик Ладыгина.

— Я ее спросила, кем бы она хотела быть, если взять, к примеру, мир животных. На что ваша дочь уточнила: «А можно выбрать из насекомых?»

— И что это нам дает? Мой ребенок хочет быть бабочкой! Ура! Да здравствует Фрейд! Что тут такого, ради бога, объясните мне? — Недовольный Ладыгин стан постукивать пальцами по столу.

— Нет. Она хочет быть не бабочкой, а стрекозой, — хладнокровно ответила Лученко.

— Это что-то меняет? Хорошо. Пусть стрекозой. Какая на фиг разница? Теперь у нас открылся кружок юных натуралистов? Не понимаю. Ни черта не понимаю! Какая разница? Стрекоза, муравей, Крылов. Зачем вы грузите меня всей этой дребеденью? Вы можете сказать просто и прямо, что важного вы узнали о моей дочери?

— Могу. Я хотела объяснить, но это, видимо, лишнее. — Вера вздохнула. Затем набрала побольше воздуха и выпалила на одном дыхании: — Ваша дочь, Марат Артурович, хотела быть похищенной.

— Вы с ума сошли! — Ладыгин вскочил и завис над Верой, точно ястреб над добычей.

Однако Старостин взял своего шефа под локоть, отвел к большому, до пола, окну и стал что-то шептать ему на ухо. Марат посмотрел на гостью уже без прежней агрессии.

А Лученко сказала:

— Ваша дочь находится сейчас в дискомфортном психологическом состоянии. И поэтому я приехала к вам с предложением. Я хочу найти ее и вернуть домой.

Хозяин кабинета молчал и смотрел на собеседницу.

— Марат Артурович, повторяю свое предложение. Я хочу вернуть Миру. Ваш помощник наверняка уже что-то выяснил обо мне. Пусть подтвердит.

Помощник слегка поклонился.

— Сергей Старостин. Да, подтверждаю.

— Вы что, экстрасенс? — Марат не скрывал своего удивления.

Старостин опустился в кресло напротив Веры и, не стесняясь, принялся разглядывать гостью. Затем повернулся к Даше, тихонечко сидевшей у противоположной стены:

— Это правда, что Вера Алексеевна вытащила вас из неприятной истории с банкиром Потопаевым?

— Правда. А еще она спасла мой бизнес. И предвидела, что банкир погибнет одиннадцатого сентября в Нью-Йорке. — Дашин голос звучал спокойно. Наблюдая, как ее подруга разговаривает с олигархом, она позабыла свой страх.

— Скажите, Вера Алексеевна, вы действительно спасли Янно Пылдмаа и его команду от взрыва в ресторане «Кухня холостяка»?

— А вы неплохо информированы, — кивнула Вера. — Хотя это ваша работа.

— Да, работа обязывает. — Старостин потер свой шрам. Он снова чуть припекал, как всегда, когда Сергей Михайлович волновался.

Вера неожиданно протянула руку в направлении шрама. Подержала недолго и отняла. Поинтересовалась:

— Теперь не жжет?

Старостин решил не показывать своего удивления.

Лученко встала и принялась расхаживать по кабинету, словно была у себя дома.

— Пожалуйста, сосредоточьтесь и отбросьте все несущественное. — Ее голос звучал тихо, даже сочувственно, но проникал, казалось, прямо в мозг. — Самое главное — Мира, ваша дочь. Это случайность, что мы пересеклись там, в бутике, но случайность удачная. Я могу ее найти. И предлагаю вам свою помощь. Все эти мелкие выяснялки, кто я такая да откуда, — потом, после.