Чтение онлайн

– Думаю, нам пока не стоит говорить об этом, – наконец сказал Дмитрий.

– Тогда зачем я здесь? Перфоманс этот посмотреть и с вами посидеть? Зачем тогда секретность без мобильных, если вы ничего конкретного не говорите?

– Как и любой работодатель, я должен сначала взглянуть на человека, с которым мне предстоит иметь дело.

– Вы меня в больнице видели, – напомнила Агата.

– Да, но тогда вы были в… другом состоянии. Я хотел посмотреть, насколько вы оправились после того стресса, насколько вы психологически устойчивы. Лора со своими трюками, хоть она и не права, все же помогла мне. Я вижу, что вы сильный человек, который ко многому готов.

– Знаете, это звучит не так уж приятно, как вам кажется.

– Я здесь не для того, чтобы говорить приятные вещи, не будем тратить время на комплименты, – усмехнулся Дмитрий. – Речь идет о сложной работе и больших деньгах. У вас есть талант, но от вас требуется не только продать его. Вы должны научиться молчать. Потому что мыслите вы верно: в достижении целей мы действуем как свободные художники и стараемся ничем себя не ограничивать.

– Включая уголовный кодекс?

Дмитрий лишь загадочно улыбнулся.

– Хорошо, – вздохнула Агата. – Допустим, я поняла вас, хотя бы отчасти. И что будет дальше?

– Дальше я предложу вам обдумать все, что вы видели и слышали сегодня. Я попрошу моего водителя проводить вас домой, чтобы вы были уверены, что вы в безопасности.

Она подозревала, что «водитель» не только проводит ее домой, но и будет наблюдать за ее квартирой до рассвета, а может, и дольше. Теперь уже Дмитрий точно не даст ей соскочить с крючка. Но говорить об этом она не стала, сделала вид, что поверила.

– Предположим, я надумаю присоединиться к вам. Что тогда?

– Тогда вы позвоните мне – а номер вы уже знаете. Вы приедете ко мне снова, но уже не просто так. Возьмите с собой самые необходимые вещи, на время проверки вам придется пожить у меня. Ничего не бойтесь – у вас будет своя комната с отдельной ванной, запирающаяся изнутри.

– Да я вас и не боюсь, – соврала Агата. – Меня просто смущает этот домашний арест.

– Это не домашний арест, вы сможете ездить куда угодно, просто в сопровождении. Так будет удобней и вам, в свете недавних событий, и мне. Кроме того, согласившись работать со мной, вы подпишете договор о неразглашении. Он почти стандартный, это лишь формальная процедура.

Агата уловила это «почти» и снова не стала возмущаться. Ей нужно было делать вид, что она в восторге от такого будущего. Она подозревала, что ей все равно придется работать на Дмитрия, и будет лучше, если при этом сохранится хотя бы иллюзия добровольного сотрудничества.

– Так что я буду делать, если перееду к вам?

– Сначала – ничего, – объявил Дмитрий. – Вы будете знакомиться с коллегами, с нашей работой, мы вместе изучим ваш дар. А когда мы будем знать, что и как, мы подберем вам задание. Одно я могу гарантировать уже сейчас: вы точно останетесь живы!

Он свел все в шутку, не стал добавлять «пока вы работаете на меня». Но они оба это понимали.

Перед ним сидела толстая некрасивая женщина. Природа и без того наделила ее маленькими глазами, а она еще и заузила их в подозрительном прищуре – должно быть, думала, что так будет смотреться умнее и проницательнее. Тонкие губы она подчеркнула дешевой яркой помадой, которая собиралась в уголках рта неопрятными комками. Слой пудры на лице не мог скрыть воспаленную кожу с крупными угрями. Попытки женщины уложить волосы невнятного цвета привели лишь к тому, что вокруг ее лица свисали тонкие, почти как паутина, желтоватые пряди.

А главное, она знала, что некрасива. Не потому, что это было очевидно – на самом деле, в мире хватало людей пострашнее, и правильный уход сделал бы ее весьма недурной. Но ей говорили о том, какая она. Сначала одноклассники, потом – одногруппники в университете. Мальчики, парни и мужчины, которые ей нравились. Эти слова окружали ее коконом, въедались под кожу, делали спину вечно ссутуленной, а жесты – нервными и быстрыми. Демид прекрасно знал такую породу и, будь его воля, вообще не общался бы с ними. Но именно толстые, нервные, некрасивые женщины больше всего платили ему.

– Я ведь знаю, что вы мошенник! – заявила она.

Вопреки ожиданиям Демида, голос у нее оказался вполне обычный, мелодичный даже. Странно. Обычно неприятные люди были неприятны во всем.

– Если бы вы верили в это, вы бы не пришли ко мне, – заметил он.

– Вам верят мои подруги. Я хочу доказать им, что они ошибаются!

– Или проверить, правы ли они. В глубине души вы уже знаете, что правы. Вы сталкивались с шарлатанами, обжигались, и я понимаю, что вам сложно поверить кому-то. Я не в обиде.

Сейчас неплохо было бы назвать ее по имени, такие это любят. Но Демид, как ни старался, имя это вспомнить не мог – он его благополучно прослушал, когда она представилась. Обычно это не было проблемой, он каждое утро заучивал список клиентов. Но сегодня давала о себе знать бурная ночь, и память отказывалась работать нормально.

Нестрашно, он помнил все остальное, и только это было важно сейчас.

– Вы говорите то же, что и другие! – заявила женщина. От волнения на ее лбу проступили капли пота, оставлявшие на пудре грязные разводы. Демид едва заставил себя не смотреть на них.

– Я просто вежлив, а правила вежливости одни для всех – и для мошенников, и для настоящих экстрасенсов.

– Тогда как увидеть разницу?

– Разницу вы уже видите, вы просто не позволяете себе верить. Это не так уж страшно. После того, что пережили вы, я бы тоже не спешил доверять людям, я вам по-настоящему сочувствую.

– Что вы имеете в виду? – растерялась она.

– Мужчин, предававших вас. Сначала вашего отца, который бросил вас за день до вашего шестнадцатилетия, – ужасный поступок, на мой взгляд, и совсем не мужской. Конечно, он бросил не вас, он бросил всю семью, но вы перенесли это тяжелее всех. Даже ваша мать пришла в себя за год-другой, а вам больно до сих пор. Это клеймо не отпускает вас, оно влияет на ваши отношения с мужчинами. Но не вы виноваты в том, что тот студент-заочник обманул вас. Помните его? Сладкие слова, красивые свидания – это смотрелось таким убедительным, что кто угодно поверил бы. Не вините себя. Вы не виноваты в этом – и в том, что ваша свадьба осенью не состоялась. Вы вообще ни в чем не виноваты.

Она пришла сюда настороженной и подозрительной, облаченной в недоверие, как в доспехи. Но теперь она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых набирало силу восхищение.

Должно быть, она сейчас пыталась понять, откуда он может все это знать, и не могла. Ей казалось, что разумного объяснения нет. За неделю до визита сюда она подчистила свои профили в социальных сетях, убрала оттуда всю личную информацию. Она была убеждена, что он ничего не узнает о ней, если у него и правда нет особых способностей.