Чтение онлайн

Ян продолжил:

– Так вот, к вопросу о том, как я вышел на тебя. Это было непросто. Я знал твое имя через Веренскую… Кстати, об этой самоуверенности я и говорю: мог бы использовать псевдонимы, а не свое настоящее имя.

– Похоже, ты не единственный, кто совершает нелогичные поступки ради развлечения. Псевдонимы – это слишком просто.

– Ага, ты у нас как та лисица, что периодически подбегает поближе к собакам, чтобы они взяли ее след, а потом все равно ускользает.

Ян понимал слишком много и слишком быстро. Руслану это не нравилось, но он продолжал улыбаться.

– Допустим, ты знал мое имя. Но мы оба прекрасно понимаем, что только через имя ты не смог бы выйти на меня.

– Да, зато я вышел на Дмитрия Гриценко. Он, как посредник, всегда подставляется первым, работа такая.

– Он об этом знал, – напомнил Руслан. – Гриценко умел обезопасить себя.

– Факт, поэтому мне и потребовалось два года, чтобы к нему подобраться. Но в итоге у меня все получилось.

И снова без той девицы не обошлось. Но это ничего не меняло для Руслана сейчас. Он не был уверен, что Ян пришел сюда просто поговорить, не знал, что ждет его дальше, поэтому ему было выгодно продолжать эту беседу.

– Не все мои расчеты были верны, – признал Ян. – Пожар в доме Гриценко усложнил мне жизнь, и я получил лишь часть твоего досье. Но желтые страницы уже говорили о многом. Гриценко верил, что у тебя есть особый талант – так это правильно называть?

– Я не знаю, как это правильно называть. Если честно, я всегда подозревал, что Димина одержимость «особыми» людьми принесет проблемы – ему. Я не думал, что мне придется расхлебывать это.

– Сюрприз. Гриценко обозначил твой талант, но та часть листа обгорела, слово не распознавалось, я мог прочитать лишь отдельные буквы, как намек. Мне предстояло самому выяснить, что ты можешь. Как бы ты поступил на моем месте?

– Нашел бы тех, кто контактировал со мной напрямую.

– Вот, я как знал, что мы поймем друг друга, – кивнул Ян. – Вообще, любую задачу, какой бы сложной она ни была, можно свести к простейшей формуле. Это я и сделал: мне предстояло найти твоих жертв, понять, что у них общего, а потом – что общего у их поступков. Так я и вышел бы на твой талант, достойный дизайнерской желтой бумажки.

Герман как-то сказал, что этот француз хитрее дьявола. Тогда сравнение показалось Руслану чересчур драматичным, а вот теперь он не мог не согласиться.

Дьявол наверняка гордился бы таким конкурентом.

– Мне удалось найти трех твоих жертв, – сообщил Кератри. – Два человека – это мало для более-менее объективных выводов, три – уже нормально. Тем более что те параметры, которые я искал, в их случае были как на ладони. Итак, три твои жертвы: Нина, Алексей Тихонов и Виолетта Лис. Первый вопрос: что у них было общего? Это как раз элементарно – слабость. Сестра Виолетты сказала, что та не была уверена в себе, она хотела найти внутреннюю гармонию, но у нее никак не получалось. Ты воспользовался ее недовольством, подобрал ключ к ее уязвимости. Алексей Тихонов был алкоголиком, а это особый народ, простейшая кукла для тебя. Уже сам алкоголизм показывает, что у него хватает комплексов и нерешенных проблем. То, что Тихонов завязал с выпивкой к моменту встречи с тобой, не имело никакого значения. Он был похож на поросшее сухой травой поле: тебе достаточно было одной спички, чтобы начался новый пожар. Нину я прекрасно знал, при всем своем очаровании, она была нерешительной и мягкой, а безответная любовь ко мне еще больше расшатала ее психику. Вот они, три твои жертвы.

Руслану приятно было видеть, что Ян Кератри несовершенен: в его теории уже просматривались довольно серьезные ошибки. Но пока это мало что меняло, он все равно оставался на шаг впереди.

– Твой второй вопрос – что общего в их дальнейшей судьбе, – указал Руслан. – Ведь так?

– Примерно так, да. Тут тоже все понятно: ты заставил их совершать поступки, которые они не совершили бы в других обстоятельствах. Например, Алексей Тихонов украл для тебя запись камер наблюдения, чтобы у тебя был компромат на случай, если тебя решит подставить Гриценко или его заказчик.

– Надо полагать, дальше я заставил Тихонова прыгнуть с крыши?

– Не думаю, – покачал головой Ян. – Я где-то читал, что никаким гипнозом ты не заставишь человека совершить самоубийство. Какой бы бесхребетной тряпкой он ни был, в такой ситуации инстинкт самосохранения ударит по тормозам. Но ведь смерть Тихонова не была самоубийством, мы оба знаем это. Когда он стал тебе не нужен, ты решил избавиться от него. Ты заставил его в очередной раз нажраться и подняться на крышу, а там уже столкнул его. Это было несложно, когда он в таком состоянии, его и ребенок бы свалил с ног. Ну а ты не ребенок.

И еще один шар катится в лунку. Попадание было стопроцентным: и про запрет на самоубийство, и про смерть Алексея Тихонова. Руслан почувствовал, что ему становится не по себе под неморгающим взглядом Яна.

Он попытался сбить собеседника с толку:

– Но ведь Виолетта Лис покончила с собой. Разве это тебя не смущает, не рушит твой карточный домик?

– Поверь мне, это чертовски устойчивый карточный домик, его не так просто разрушить. Виолетта Лис понятия не имела, что убивает себя. Она мечтала раскрепоститься, показать другим те чувства, что много лет таились у нее на душе. Ты помог ей осуществить мечту, только и всего. Показал ей правильные движения, а заодно и подсунул ей настоящие острые ножницы вместо бутафорских. Она была в счастливом слепом трансе, пока не перерезала горло сама себе. На мой взгляд, слишком много усилий и крови для банального предупреждения, веет дурновкусием.

– Этого было бы достаточно для Веренской, – огрызнулся Руслан. – Да и для любого нормального человека! Я тогда слишком мало знал о тебе. Получается, и твоя возлюбленная, Нина, не убивала себя?

– Никто и никогда не называл ее смерть самоубийством. И она не моя возлюбленная.

Он не пытался защититься от Руслана обманом, он просто говорил правду. Но этого было достаточно, чтобы сбить Савина с толку. Он представлял Яна совсем другим. Преданный возлюбленный, мстящий за отнятую у него невесту – разве это было бы не логично?

Оказалось, нет.

– Но если я не заставлял Нину убить саму себя, что я тогда сделал?

– Ты заставил ее броситься на Веренскую, чтобы под ногтями у Нины осталась ее кровь и кожа, – ответил Ян. – Сама Веренская наверняка была накачана наркотиками и ничего не соображала. Когда все доказательства для полиции были подготовлены, появился кто-то еще и убил Нину. Кто-то, кого видно на записи, украденной Тихоновым. Вряд ли это был ты сам, не в твоем стиле выполнять грязную работу своими руками. Главное, все прошло по твоему плану.

Дождь на улице почти закончился, и многие поспешили покинуть кафе. Напрасно. Глядя на тяжелые темные тучи, Руслан догадывался, что вторая волна ливня уже приближается.

– Всего этого тебе было достаточно, чтобы сделать выводы? – задумчиво спросил он.

– Этого было достаточно, чтобы узнать слово на обгоревшем листке бумаги из дома Гриценко. Суггестия – это слово мелькало в результатах поиска, когда я искал методы воздействия на слабовольных людей. Термин, надо сказать, вполне научный, он вовсю используется в психологии. Воздействие на сознание индивида для внушения ему нежелательных установок – звучит неприятно, но не так уж страшно. Особенно если учитывать, что суггестии поддаются не все, а те, кто уже слаб и уязвим по какой-либо причине. Но то в психологии. Если бы ты был простым психологом, пусть и талантливым, Гриценко понял бы это, он не стал бы заполнять твое досье на желтой бумаге. Ты умеешь нечто большее, ты знаешь, как управлять людьми. Для тебя суггестия – это не просто способ втюхать ненужный товар ничего не подозревающим покупателям. Ты превращаешь их в машины, в исполнителей твоей воли. Расскажи мне, как это происходит? Как ты это делаешь? Это мне никакой учебник психологии не расскажет, ведь ты особенный.