Чтение онлайн

Вполне возможно, что пройдет немного времени и туман рассеется, поэтому надо было систематически наблюдать за положением каждого айсберга, находящегося вблизи корабля. Стронг, этот замечательно подготовленный старший помощник, уже начал наносить айсберги на планшет. Я решил, что, как только туман рассеется, мы должны будем буквально «отпечатать» каждый айсберг, использовав для этого все имеющиеся средства. Нанеся на карту места айсбергов и их очертания по наблюдениям из надводного положения, мы сможем использовать эту карту для выбора курсов при движении от одного айсберга к другому в подводном положении, даже в том случае, если они снова будут окутаны туманом. Мы допустили бы непростительную ошибку, если бы надводную часть одного айсберга и подводную часть другого рассматривали как одно целое.

Я сфотографировал экран радиолокатора и разрешил персоналу специальной штурманской группы отойти от своих мест. Нам придется ждать, а чтобы время не пропадало, пока можно позавтракать.

В девять сорок пять вахтенный офицер, бдительно наблюдавший за обстановкой вокруг корабля, вдруг заметил в серой массе тумана что-то темное. Вместе с сигнальщиком он начал напряженно всматриваться в смутные очертания какой-то огромной массы. Когда ему показалось, что это «что-то» находится опасно близко к кораблю, он немедленно доложил об этом мне. Еще не дослушав до конца доклад вахтенного офицера, я начал свободной рукой натягивать на себя свитер. Накинув теплую одежду, я торопливо поднялся на мостик.

Туман рассеивался. Некоторое время мы стояли и наблюдали, как окружавшая нас плотная серая масса становилась все более и более прозрачной. Был полный штиль. Показалось ослепительное солнце и гладкая поверхность лазурного моря. Кругом стояла абсолютная тишина, которую нарушили лишь наши возбужденные голоса, когда мы начали обсуждать показавшуюся в пяти кабельтовых от лодки поблескивавшую в лучах солнца громадину кристаллизованного льда. Казалось, что айсберг стоит на месте, но мы знали теперь, что он медленно дрейфует по течению в северном направлении.

Теперь, когда лучи солнца испарили основную массу серого тумана, почти весь айсберг стал белым. Исключение составляли лишь несколько узких черных прожилок, словно специально созданных для того, чтобы напоминать о земном происхождении этого гиганта. Множество расположенных в беспорядке остроконечных выступов, обрывов и впадин на айсберге напоминали поверхность только что расколотого камня. Гигантские размеры выступов свидетельствовали о страшном катаклизме, сопровождавшем рождение этого весящего миллионы тонн чудовища. Плавая в холодных северных водах, айсберг принял свои современные очертания и ватерлинию. Большая часть этого ледяного гиганта находилась под водой; мы могли любоваться только его «головой» и «плечами».

Я приказал вахтенному офицеру подойти к айсбергу на расстояние трех кабельтовых, затем обойти вокруг него, чтобы сфотографировать его со всех сторон и зафиксировать другие данные.

Корабль стал медленно приближаться к ледяному чудовищу. Я разрешил свободным от вахты выйти на палубу посмотреть и сфотографировать нашего ледяного соседа. Все только этого и ждали. На верхнюю палубу вынесли десятка полтора биноклей и привязали их к поручням, чтобы желающие могли рассмотреть айсберг более тщательно. Я впервые заметил, как много фотоаппаратов взяли с собой члены экипажа. Наблюдая за шумно переговаривающимися, щелкающими затворами моряками, я вскоре стал опасаться, как бы кто-нибудь из них не упал случайно за борт, поэтому приказал, чтобы на палубе одновременно находилось не более пятнадцати человек. Затем я вспомнил и о своем фотоаппарате и решил спуститься за ним в каюту; зрелище было достойно того, чтобы запечатлеть его на пленку.

Возвратившись через какие-нибудь две-три минуты на мостик, я просто остолбенел от удивления. Из-за быстро исчезающей полосы тумана, словно по велению волшебника, появились еще два айсберга, значительно превосходящие по своим размерам первый. Вершина одного из них скрывалась в еще не успевшей рассеяться на такой огромной высоте шапке густого тумана. Мое удивление было настолько велико, что я так и не успел раскрыть висящий на шее фотоаппарат, чтобы заснять эту величественную картину. Пока я пришел в себя, венец из тумана покатился волнами в сторону, раскрывая перед нами буквально захватывающего дух красавца Арктики. Кругом нас то с одной, то с другой стороны теперь стали появляться сверкающие в лучах солнца, ослепительно белые, безжизненные исполины самой причудливой формы. С мостика было видно не менее сорока пяти айсбергов. «Сидрэгон» находился в центре огромного скопления этих гигантов.

Посмотрев вниз, на наш крошечный по сравнению с ними подводный корабль, я невольно подумал о жертвах этих величественных красавцев — о множестве безжалостно раздавленных ими в прошлом корпусов беспомощных судов. Теперь, полностью полагаясь на показания наших приборов, мы должны будем пройти под водой всего в нескольких десятках метров ниже их, с тем чтобы собрать данные, которые помогут в будущем, пусть даже не намного, уменьшить число таких ужасных жертв.

На летное поле авиабазы в Портсмуте (штат Нью-Гемпшир) сделал посадку огромный самолет ВМС «Уилли Виктор». Изнемогая в добротной морской форме от знойного летнего солнца, Бёркхалтер и я нетерпеливо ждали этого момента.

Из серого самолета вышли несколько человек и, не задерживаясь, широким шагом направились к нам. Среди приближавшихся морских летчиков я сразу же узнал коммодора Робертсона. Его и без того необычно высокий рост подчеркивала форменная белая фуражка с золотым шитьем на козырьке. Подойдя к нам, он пожал руку командиру базы и повернулся ко мне:

— Поздравляю, Стил! А я и не знал, что вам присвоили капитана третьего ранга! Привет, лоцман! — бросил он Бёркхалтеру, пользуясь в обращении к штурману «Сидрэгона» принятым в Канаде термином.

— Присвоили два дня назад, коммодор, — ответил я. — За мной бутылка коньяку, когда возвратимся.

— Капитан третьего ранга Шварц, командир самолета, — сказал коммодор, начиная знакомить нас с экипажем.

Я внимательно осмотрел коренастого летчика. Весь его облик говорил о том, что в предстоящем полете в Арктику и обратно самолет будет в надежных руках. Другие члены экипажа также произвели на меня благоприятное впечатление, когда они начали готовить самолет к вылету.

Я очень обрадовался, когда увидел, что к нашей группе присоединяется Уитмен. Этот худощавый, небольшого роста человек был старшим специалистом гидрографического управления в области прогнозирования ледовой обстановки. Я с удовольствием узнал, что он будет сопровождать нас и в походе на «Сидрэгоне», и в этом разведывательном полете. Мы познакомились с ним в Вашингтоне и тогда же узнали о замечательных работах, проведенных им на борту других атомных подводных лодок во время их арктических походов.

Через несколько минут наш самолет поднялся в воздух и взял курс на Гус-Бей. Бёркхалтер и я потратили этот день и большую часть вечера на изучение самолета, основных принципов арктической навигации и различных сведений о районах, над которыми нам предстояло пролететь.

На следующий день, начав свой путь с огромного аэродрома в Гус-Бее, мы пролетали над водами Атлантики у полуострова Лабрадор. Сквозь гонимые ветром облака под самолетом то здесь, то там показывались широкие пятна синей воды с плавающими льдинами различного размера, от скоплений мелкобитой шуги до сравнительно больших, которые запросто могли бы снести перископ подводной лодки, идущей на небольшой глубине. Если «Сидрэгон» шел бы в надводном положении и столкнулся с такой льдиной, то его непрочная носовая часть, где расположен гидролокатор, полностью разрушилась бы. Ночью обнаружить такую льдину почти невозможно, да и днем ее можно не заметить, так как находящаяся над водой невысокая часть ее может быть скрыта волной.