Чтение онлайн

Егор

17 июля, пятница

— Суббота, ты вообще нас слышишь? — раздается насмешливый голос Ивана. Несколько друзей, с которыми мы сегодня собрались в одном из клубов города, останавливают свои взгляды на мне.

— Слышу. Пока не знаю, — отвечаю, имея в виду, что не уверен, поеду ли завтра с ними за триста километров, чтобы сплавиться на байдарках.

— Нормально… — хмыкает Стас. — Сам подбивал всех, а теперь решил слиться?

— У меня не могут появиться дела? — раздраженно выдаю, методично покачивая стаканом, на дне которого плещется виски.

— Могут, конечно, — идет на попятную Стас, видя моё нервное состояние.

Знал бы кто-нибудь, как меня раздражает вся эта ситуация. Вместо того, чтобы спокойно отдыхать с друзьями и планировать завтрашнюю поездку, сижу и, как идиот, думаю о племяннице. Уже почти одиннадцать вечера. Где Алина сейчас? Дома? Или ещё в ресторане? У неё всё нормально? Сотни раз размышлял о том, чтобы позвонить ей, но что-то внутри не дает это сделать. Понимаю, что нужно держать дистанцию, нельзя сближаться с ней.

— Егор, у тебя что-то стряслось? — наклоняется ко мне Иван, когда остальные ребята громко начинают обсуждать, во сколько лучше выехать утром.

— Всё нормально, — делаю глоток обжигающего напитка. Морщусь. Сегодня вообще не лезет алкоголь.

— Может, у Алины? — делает предположение Бероев.

— Я же сказал, что всё нормально. И у Алины тоже, — пытаюсь отвечать спокойно, но едва сдерживаюсь от того, что друг никак не может забыть мою племянницу и часто спрашивает о ней.

— Может, кстати, дашь всё-таки её номер? — в который раз спрашивает он.

— Обойдешься, — едва не рычу.

— Слушай, — ржет Ваня, — а мне уже даже Катю жаль. Не представляю, что будет, когда она вырастет. Охрану к ней приставишь? Или сам таскаться сбоку будешь? Если ты так за Алину переживаешь…

Становится ещё хуже от этих слов. Удавиться хочется от того, что, к моему величайшему позору, к Алине я испытываю отнюдь не отеческие чувства.

— Заткнись уже, — прошу друга. Мозг и без него взрывается. Хочется хоть на минуту забыть об Алине. Не думать о том, где племянница сейчас, с кем.

— Смотрите, какая девочка, — присвистывает Стас, стреляя глазами в вошедшую в зал новую посетительницу.

Перевожу взгляд в ту сторону. На вид девушка совсем молодая. Возможно, как Алина. На ней короткое платье с глубоком декольте, которое, без сомнений, сшито только для того, чтобы приковывать мужские взгляды. Девушка ведет себя очень уверенно. Садится за барную стойку, просит коктейль. Через несколько минут к ней уже подсаживается какой-то парень.

— Не успел, — тут же раздается раздосадованный вздох Стаса. — Жаль. Красивая девочка. Свежая.

После этих слов сразу же вспоминаю Алину. Черт бы всё побрал… А если она всё ещё в ресторане? А если к ней так же, как и к этой девушке, кто-то клеится в этот миг? Срываюсь со своего места и выхожу на улицу. Достав телефон, набираю Алине. Долгие безответные гудки бесят. Понимаю, что больше не могу быть здесь.

Попрощавшись с друзьями, вызываю такси и еду домой. По пути снова звоню племяннице, но она по-прежнему не отвечает. Надеюсь, что Алина уже дома и не слышит моего звонка потому, что уснула. Однако надежды не оправдываются. Квартира, когда я там появляюсь, встречает меня тишиной и темнотой, комната племянницы пуста. Раздражение сменяется волнением. Не раздумывая, снова вызываю такси и направляюсь в ресторан, где сегодня празднует день рождения Елена Федоровна.

— Егор? — удивляется именинница, когда я подхожу к ней.

— Добрый вечер, Елена Федоровна, — вручаю букет цветов, купленный по дороге сюда. Поздравляю с праздником и, пожелав всего самого наилучшего, перехожу к волнующей меня теме. — Не вижу Алины. Она уже ушла? — в который раз обвожу взглядом толпу.

— Алинка? Нет, Алинка ещё здесь, — женщина тоже крутится из стороны в сторону. — Недавно танцевала с Мишей, — вспоминает она, — а потом… Потом со Светой бегала. А-а, вон Светка, — тычет пальцем за один из столиков, — спроси у неё лучше, где твоя племяшка.

От последнего слова Елены Федоровны внутри всё переворачивается. Племяшка… Племяшка… Алина — моя племяшка. Повторяю это, но чувства не хотят слушать разум.

— Добрый вечер, — подхожу к девушке, которая запихивает в сумочку воду и бумажные салфетки.

— Добрый, — бросает она, не глядя на меня.

— Подожди, — хватаю её за рукав платья, когда она собирается куда-то убежать. — Не подскажешь, где Алина?

— Алина? — она удивленно смотрит на меня. — А Вы кто?

— Я… — запинаюсь на секунду, — приехал за ней.

Девушка явно ничего не понимает. Стоит, не зная, что делать.

— Где Алина? — напираю я, чувствуя, как внутри плещется тревога.

— Егор, всё нормально? — мимо нас, задорно улыбаясь, куда-то спешит Елена Федоровна. — Я сейчас вернусь. Мы же ещё не выпили с тобой за моё здоровье, — подмигивает она.

Киваю, немного улыбнувшись, намекая на то, что всё нормально и что я услышал её приглашение опрокинуть по рюмке.

— Так где она? — снова перевожу взгляд на Свету.

Девушка, видимо, после слов своей начальницы понимает, что я из своих, поэтому предлагает выйти на улицу.

Алина

Так паршиво мне не было никогда. Чувствуя, как снова накатывает тошнота и перед глазами всё плывет, пытаюсь справиться с приступом.

Самое обидное то, что виновата в этом сама. Я ведь сразу поняла, что в тот момент, когда я выходила из-за стола, в мой бокал с шампанским добавили какой-то крепкий алкоголь. Более того, я даже догадывалась, кто это мог сделать. Света ещё в начале вечера предупредила, что Михаил Вадимович, начальник одного из отделов, любит подобные розыгрыши.

Почему я не взяла другой бокал? Почему захотела показать этому деловому Михаилу Вадимовичу, что от его розыгрыша мне ни холодно ни жарко? Что я хотела этим доказать? Почему не подумала о возможных последствиях? Надеялась, что от пары глотков мне ничего не будет? Возможно, и не было бы ничего, если бы я нормально поела сегодня хоть раз. Но всё усугубило ещё и то, что последние несколько дней я соблюдала диету, дабы на мероприятии выглядеть хорошо.

Вот теперь сижу на скамейке в парке, расплачиваюсь за свой необдуманный поступок. Меня уже несколько раз рвало, и по самоощущениям, это продолжится ещё.