Чтение онлайн

— Ваше сиятельство! — тут же вскочил с табурета названный Дамиром человек.

Он попытался склониться в глубоком поклоне, но черноволосый небрежно махнул рукой и сел к столу. Тут же в дверь просочился давешний здоровяк Пармеш, бухнул на стол глиняный кувшин с пивом, рядом поставил блюдо с нарезанным окороком и ломтями остро пахнущего сыра. Выскочил за дверь, через мгновение появился снова, с ещё одним блюдом, наполненным маленькими пирогами, и с двумя кружками.

— Дверь закрой, — коротко бросил черноволосый.

Дамир задвинул массивный бронзовый засов и, повинуясь жесту хозяина, занял место за столом напротив.

— Голоден?

— Есть немного. Дорога была длинной, Ваше сиятельство…

— Оставь это, Дамир. Сам знаешь, всё это осталось в прошлом. Нет уже ни сиятельства, ни Консула.

— Для меня вы всегда были и останетесь Консулом, господин Блайт!

— Ты и в прежние времена ни в грош не ставил Тайную Стражу, так что не смеши меня.

— А я служу не Тайной Страже, а лично вам, — хмыкнул Дамир.

Он подхватил с блюда пирожок, бросил сверху толстый ломоть ветчины, с жадностью откусил и принялся жевать, покрякивая от удовольствия. Прикончив штук шесть пирожков, обильно заливая их пивом, Дамир икнул и отодвинулся от стола.

— Наелся?

— Как же… со вчерашнего дня крошки во рту не было. Это так… для разогреву. Вот поговорим, посплю малость, а там уж устрою себе настоящий пир.

— Намекаешь, что тебе будет на что пировать?

— Это уж как ваша щедрость себя покажет, — хмыкнул Дамир. — Свою работу я сделал.

Он распустил завязки мешка и извлек оттуда завернутый в холстину предмет.

Блайт принял сверток, развернул ткань и несколько мгновений разглядывал деревянную коробку, украшенную тонкой резьбой. Поднял крышку — в коробке лежала толстая книга в кожаном переплёте.

— Это он, господин?

Ангер Блайт пожал плечами.

— Когда Гайтар зарезал старого Вимса, командовавшего «Акулой», он приказал снять с убитого кожу и сделать из неё переплет для бортового журнала. Название корабля было вытатуировано у Вимса на брюхе… здесь, на обложке, написано «Акула», и это явно татуированная человеческая кожа. Только вот Вимс сдох больше трёхсот лет назад, а журнал выглядит почти новым.

— Клянусь, Консул! Не знаю, впрямь ли это журнал Гайтара, но это опредёленно та самая коробка, которую мы искали. Её украл у рисовальщика старпом с «Косатки», его звали… э-э…

— Это важно?

— Пожалуй, нет. Старпом, по слухам, продал журнал наверняка небезызвестному вам барону Шедалю.

Блайт усмехнулся. Ещё бы…

История барона Шедаля была вполне достойна того, чтобы какой-нибудь писака создал по ней роман, заставляющий томных благородных дам рыдать в переизбытке чувств. Молодой рыцарь, задира и повеса, имел неосторожность влюбиться в девушку «из народа». Нельзя сказать, чтобы в Империи подобные браки категорически не одобрялись (среди селянок и горожанок иногда встречались потрясающие драгоценные камни, нуждающиеся лишь в тщательной огранке), хотя Император довольно косо смотрел на мезальянсы, разбавляющие благородную кровь. Происходи Раут Шедаль из другого рода — всё, пожалуй, тихо-мирно сладилось бы. Изрядный взнос золотом в Имперскую казну в обмен на какой-нибудь завалящий титул «без угодий и без права наследования» позволили бы соблюсти приличия… В конце концов, подобные титулы, ничего, кроме герба, владельцу не приносящие, Император мог раздавать списками, что иногда и делал — либо для пополнения казны, либо для награждения подданных, не вполне заслуживающих ленных владений или денег.

Увы, в случае с Шедалем коса нашла на камень. Юный баронет (отец влюбленного вполне здравствовал и держал семью в железном кулаке) столкнулся с категорическим неприятием подобного брака со стороны строгого родителя. При этом Шедаль-старший проявил известную предусмотрительность — прежде, чем высказать отпрыску отцовскую волю, заручился личной поддержкой Императора. Блайт не знал, что связывало небогатого барона с Его Величеством, но что-то, видимо, было — достаточно весомое, чтобы в лицо молодому Рауту была брошена бумага с личной печатью Унгарта Седьмого, коей баронету категорически воспрещалось даже заикаться о столь «позорящем род» браке.

Имей Раут достаточно сыновней почтительности, он бы скрипнул зубами и порвал с возлюбленной, отсыпав ей пару горстей монет, дабы смягчить боль расставания. И это было бы правильным решением, правильным со всех точек зрения. К несчастью для рода Шедалей, юноша воспринял и отцовский, и императорский запреты как личное оскорбление. Приказал седлать коней, выгреб из полупустой родовой казны всё, до чего смог дотянуться, и вместе со своей возлюбленной Кэрри ударился в бега.

Примерно тогда Блайт и узнал об истории этой несчастной любви — Тайная Стража получила приказ найти и примерно наказать ослушника. Отношения между баронетом и его отцом были сугубо семейным делом, но тут оказалась затронута честь Его Величества, чей приказ был нагло проигнорирован. Подобного Унгарт не собирался спускать никому.

Двое магов Тайной Стражи, в сопровождении пятерки воинов, настигли беглецов уже в Блуте, где те собирались взойти на корабль, отплывающий, по бумагам, в Кинт Северный, а на самом деле — к островам Южного Креста. Прямо на пристани баронету объяснили, что его место — в казематах мрачного серого здания… или же в не менее вредных для здоровья подземельях императорского дворца. К его возлюбленной (к этому моменту — уже леди Шедаль) претензий не было — ей лишь предстояло лишение титула, расторжение брака… вернее, в обратной последовательности, ну и возвращение в отчий дом. К этому, безусловно, добавлялась небольшая порка — простолюдинке, каковой Кэрри была и каковой ей следовало быть и впредь, следовало больше внимания уделять исполнению воли Императора.

Как оказалось, барон Шедаль не в полной мере проинформировал Консула Блайта, только что назначенного на этот видный пост, о некоторых способностях беспутного сынка. Сынок, как выяснилось, владел магией — и владел неплохо, о чём недвусмысленно свидетельствовали два трупа боевых магов Тайной Стражи, три трупа сопровождающих их воинов и двое калек, которым надлежало передать барону, сопляку-Консулу, Императору и, вообще, всем заинтересованным лицам, что Раут Шедаль покидает пределы Империи и намерен раздавить всякого, кто попытается ему в этом помешать. При этом отцу надлежало дополнительно передать, что на красивый жест с отречением от семьи и титула тот может не рассчитывать.

Стоит ли говорить, что Император был взбешен? Его Величество не намеревался развязывать полномасштабную войну с пиратскими островами из-за этого молодого ублюдка, но титула беглеца лишил, а эмиссары Тайной Стражи получили приказ — найти и наказать. Без помпы и шумихи, вполне достаточно яда в кружку с пивом или кинжала в спину в темном переулке.

Это дело стало одним из досадных провалов тогда ещё юного Блайта. Он попросту не успел. Прибыв на Южный Крест, мятежный баронет купил какую-то лоханку, гордо именовавшуюся бригом, завербовал три десятка головорезов из числа отребья, вечно ошивающегося в тавернах пиратских гаваней, после чего отбыл в неизвестном направлении. Больше ни Раута Шедаля, ни его прекрасной супруги никто не видел.

— Это верные сведения?

— Более чем, господин. Удалось отыскать расписку в получении денег.

— Но Шедаль исчез.

— Верно, однако журнал в своё первое и, как вы знаете, последнее плавание, он не взял. За три дня до отплытия упомянутый мною старпом снова выкрал журнал, на этот раз у баронета. Похоже, тот изрядно торопился — объявил розыск вора и награду за его голову (вы ведь знаете, Ваша Светлость, у пиратов свои законы, и воровство на Островах карается строго), но результатов дожидаться не стал, отбыл в назначенное им же время.