Чтение онлайн

Он тайком проследовал за мадемуазель Кальер и, с трудом веря своим глазам, увидел, как она раздевается и ложится в постель в самой соблазнительной позе. Это взволновало шевалье. А тогда уже было слишком поздно, потому что все здравые мысли испарились.

Предаться любовным утехам с женщиной, которая принимает его за другого, казалось ему огромным соблазном. А «представиться» после произошедшего было соблазном еще большим. Мог ли он тогда подумать, что один-единственный легкомысленный поступок в мгновение ока сломает всю его жизнь?

Тристан де Рассак с неудовольствием вспоминал, что у мадам Дессан, повинуясь необъяснимому порыву, в самом деле признался ей, что ни одна другая женщина никогда не доставляла ему такого наслаждения. Его мутило при мысли, как Мари может распорядиться этим знанием, если он на самом деле решит на ней жениться. Она была опасна, как дитя, держащее в руке оружие, о силе которого не имеет представления.

Однажды у мадемуазель Кальер получилось проникнуть ему в душу и втоптать в грязь, но во второй раз ей этого не удастся. Уж он об этом позаботится.

Мари расхаживала взад и вперед по капелле. Священник сидел в первом ряду и перебирая четки, бесшумно шевеля губами. Рядом с ним стоял представитель короля, пожилой человек в пышном парике, который даже не счел нужным ей представиться.

Она не знала, явится ли шевалье де Рассак. С момента аудиенции у короля она его больше не видела. Мысль отправить ему послание Мари также отвергла. Она боялась. При этом для себя молодая женщина решила, что если шевалье явится, она выйдет за него замуж. Выбора у нее не было. Если же нет, то ей не останется ничего другого, как собрать вещи и на следующий день покинуть Версаль, держа путь в Париж. О дальнейшем Мари сейчас думать не хотелось.

Ее каблуки стучали по мраморному полу, и звук этот ужасно нервировал девушку. Но несмотря на это она не могла заставить себя сесть на одну из полированных скамей.

Мари посмотрела на разноцветные витражи церкви. Когда она вошла в капеллу, они переливались всеми цветами радуги на солнечном свете. Сейчас витражи померкли, и служки начали зажигать дополнительные свечи. Мари не знала, сколько будет ждать священник и долго ли ей еще ходить здесь туда-сюда.

Какой-то скрип отвлек ее внимание. Дверь капеллы отворилась. Мари остановилась и бросила взгляд вдоль центрального входа, непроизвольно сцепив пальцы.

Шевалье де Рассак был в том же самом костюме, что у мадам Дессан. Ни шляпы, ни парика, ни шпаги, ни перчаток. Он остановился в шаге от нее, и у Мари перехватило дыхание – на нее пахнуло перегаром. Она едва удержалась, чтобы не отшатнуться, а потом расправила плечи. Молодая женщина молча смотрела на него.

Мужчина не поклонился, не поприветствовал ее, не взял за руку. Вместо этого голосом, который глухим эхом отдавался от стен капеллы, он сказал:

– Давайте побыстрее покончим с этим, мадемуазель Кальер.

Речь его сбивалась, кожа на скулах горела, а глаза казались стеклянными. Шевалье был не просто в подпитии. Он был совершенно пьян.

Заметив ее реакцию, он скривил губы в издевательской усмешке:

– Ну что, мадемуазель, вы довольны тем, что дает вам эта сделка?

Мари отвернулась и взглянула на священника, который пристраивал четки себе на пояс. Он молча покинул свое место и направился к алтарю. Служки закончили зажигать свечи и тоже двинулись вперед.

Воспоминаний о церемонии у Мари не сохранилось. Она лишь с облегчением почувствовала, что все уже позади, и священник с представителем короля приглашают их в ризницу. Она поставила свечу и смотрела, как шевалье де Рассак быстро царапает свое имя на бумагах. Потом представитель короля подал ему другой документ:

– Это королевский указ, который освобождает вас и ваших потомков от налогов, шевалье де Рассак. Вот здесь… – Тристан подписывал бумаги, в то время как тот продолжал, – …была добавлена статья. Соблаговолите принять к сведению: «В случае, если мадам Рассак скончается, не достигнув 35-летия, указ перестанет действовать».

Мари понадобилось некоторое время, чтобы связать имя «мадам Рассак» со своей персоной. Потом она поняла, что король все же сделал ей подарок. Супруг не сможет убить ее прямо во время брачной ночи, как бы сильно того ни желал.

Новоиспеченный муж поднял голову:

– И мне придется терпеть ее шестнадцать лет?!

Представитель короля кивнул, и Мари, едва сдержавшись, чтобы не расхохотаться, ответила:

– О нет! Ближайшие шестнадцать лет вам придется не просто терпеть меня. Вам придется заботиться о том, чтобы эти шестнадцать лет я пребывала в добром здравии, шевалье де Рассак. И защищать мою жизнь ценой своей собственной.

Взгляд, которым он ее наградил, изгнал последние искорки веселья и заставил Мари похолодеть.

– Тут, мадам, вы можете проиграть свою партию!

Де Рассак бросил перо на стол, не удостоив взглядом ни священника, ни королевского представителя:

– А теперь пойдемте, мадам. Гости уже ждут нас.

– Гости? – изумленно спросила Мари. Этого она никак не ожидала. Возможно, все еще обернется к лучшему, раз он желает торжественно отпраздновать их свадьбу.

– И где же состоится это торжество?

Глаза Тристана сверкнули:

– Недалеко отсюда. Подыскать место, подобающее такому событию, было непросто, но мне это удалось. Идемте.

Мари остановилась как вкопанная. Ее охватило смутное предчувствие.

– Куда мы идем?

– Позвольте сделать вам сюрприз.

Против воли она последовала за этим ужасным человеком через капеллу к porte des titans (исполинские ворота), где их ожидал экипаж. Шевалье де Рассак (она все еще отказывалась считать его своим мужем) открыл дверцу кареты. По дороге он молчал.

Мари смотрела в окно. Фонари около домов уже были зажжены и разгоняли темноту. Когда экипаж остановился, шевалье вышел из него, даже не потрудившись помочь жене. Мари одной рукой ухватилась за дверцу кареты, другой приподняла юбки, чтобы не потерять равновесие на крохотной складной лесенке. И только оказавшись на тротуаре, она поняла, где находится.

Взгляд ее метнулся к мужчине, стоявшему рядом с ней.

– Нет, – прошептала она. – Нет, это… это… Вы не можете этого сделать!

– Еще как могу! – Он сжал ее запястье и повлек ко входу в заведение мадам Дессан.

Не обращая внимания на протесты, Тристан грубо тащил Мари за собой, отпустив только в какой-то комнате. Присутствующие там уже освободились от большей части своих одежд и расположились на подушках и круглых кроватях. В воздухе стоял крепкий запах пота, духов и разгоряченных страстью тел.