Чтение онлайн

– Мадам и месье де Карельян! Очень рад, что вы приняли наше приглашение!

Он склонился перед дамой и обменялся рукопожатием с мужчиной:

– Позвольте представить вам мою жену Мари де Рассак.

Мари улыбнулась обоим:

– Очень приятно с вами познакомиться. Ваш веер поистине прекрасен, мадам де Карельян, – добавила она, с восхищением глядя на резной веер в оправе слоновой кости. – У королевы Марии-Терезии в точности такой же.

– В самом деле? – изумленно спросила мадам де Карельян. – Мне он достался от матери. Она родом из Испании, как и наша королева.

– Видите, это не может быть просто случайностью! – воскликнула Мари.

– Вы непременно должны рассказать мне о Версале. Я мечтаю о том, чтобы однажды увидеть его собственными глазами, но Бернара на это не подвигнуть. Он ненавидит долгие поездки.

– Конечно же, я с удовольствием расскажу вам о Версале, но сейчас мне надо встретить других гостей, так что прошу прощения. Позже у нас будет достаточно времени для этого. Если пожелаете, можете пройти в салон. Там готовы прохладительные напитки.

Карельяны удалились в соседнюю комнату, а Мари обратилась к другим новоприбывшим. Она чувствовала себя уверенно – улыбалась, поддерживала разговор, очаровательно выглядела и изображала искренний интерес. Эти навыки молодая женщина приобрела в Версале.

Гости, все без исключения, были супружескими парами, примерно лет тридцати, которые никогда еще не покидали своих родных мест, поэтому они восхищались Мари как экзотическим цветком. Она улыбалась и мило болтала. С очаровательной улыбкой молодая женщина перешла к следующей супружеской паре, рядом с которой стоял Тристан.

Рост мужчины заставлял казаться стоявшую рядом с ним даму еще более хрупкой. Он на целую голову превосходил даже Тристана. Его огромную круглую голову обрамляли золотистые локоны. Руки великана напомнили Мари о пестиках маслобойки у ее родителей, да и все его тело, несмотря на изящную одежду, выглядело неуклюжим. Широко распахнутыми светло-голубыми глазами он уставился на нее, а его рот так и остался слегка приоткрытым. Что-то в нем показа лось мадам де Рассак очень странным.

Затем Мари взглянула на женщину рядом с ним. У нее было овальное лицо с правильными чертами. Голову венчали тяжелые пряди золотисто-каштановых волос, над янтарными глазами изгибались тонкие темные брови. Наряд на незнакомке был значительно дороже, чем у остальных гостей.

– Добро пожаловать в «Мимозу», – улыбнулась Мари, а затем перевела взгляд на Тристана, который представлял гостей:

– Граф и графиня дю Плесси-Ферток.

Улыбка Мари погасла. Женщина очаровательным жестом протянула ей руку:

– Рада познакомиться с вами, мадам де Рассак. Мы с мужем старинные друзья вашего супруга.

Мари резко вздохнула:

– В это я охотно верю, – она быстро обернулась к мужу. – Как ты осмелился ввести в мой дом свою любовницу?

Хотя выражения лица Тристана не изменилось, ей показалось, что он слегка побледнел:

– В первую очередь это мой дом, и я сам решаю, кому сидеть за моим столом.

Мари уперла руки в бока:

– Хорошо. Тогда решай. Она или я. Я не сяду за один стол с твоей шлюхой и не стану делать вид, что мы лучшие подруги.

Жислен кашлянула, и Мари обернулась:

– Мадам де Рассак, не беспокойтесь. Мы уже уезжаем. Я бы никогда не откликнулась на это приглашение, если бы знала, что вы осведомлены о том, какого рода дружба связывает меня с месье де Рассаком. Поверьте, мне не по душе подобные сцены. Желаю вам приятного вечера.

Она взяла под руку мужа, но тот остался стоять как вкопанный:

– Жислен, мы не можем уйти. Трис обещал показать мне маленькую лошадку. Она совсем черная, поэтому ее назвали Дьяболо.

– Пожалуй, в другой раз, Жак, – мягко, но твердо сказала Жислен. – Пойдем.

Мужчина замотал головой и упрямо выпятил нижнюю губу:

– Нет, сейчас. Я хочу посмотреть на лошадку. Я не хочу уходить.

Мари взглянула на него и вспомнила слова Дегре: «Слабоумный супруг, которого подыскали для сестры герцога де Марьясса».

– Я покажу тебе лошадку, Жак. Пойдем, – сказал графу Тристан, не обращая больше внимания на Мари.

Мужчина захлопал в ладоши и радостно засмеялся:

– О да, Трис, я ведь знал, что ты мой друг! Жислен глупая. Она всегда мне все запрещает.

Тристан взял графа за руку:

– Ни за что не поверю, Жак. Разве она запретила тебе сопровождать ее сюда?

– Но она всегда так ругает меня, – продолжал жаловаться Жак. – Если я не говорю ей, куда иду, она на меня кричит. И никогда не позволяет пойти куда-то одному. Меня всегда должен сопровождать Франсуа или еще кто-нибудь, как будто я младенец.

Все трое удалились, а Мари беспомощно смотрела им вслед. Она не раскаивалась в своих словах, но несмотря на это ей стало не по себе. Молодой женщине с трудом удавалось непринужденно улыбаться прибывающим гостям.

Пока они шли к конюшням, Трис и Жислен молчали, лишь Жак трещал, не замолкал ни на минуту. Он взвизгнул от восторга, увидев Дьяболо, и нетерпеливо дернул щеколду, закрывавшую вход в стойло.

Тристан заметил дурное настроение Жислен.

– Я действительно понятия не имел ни о чем подобном, – пробормотал он. – Я бы никогда не поставил тебя в такое положение.

Графиня по-прежнему молчала.

– Ты мне веришь?

– Да.

– Почему же тогда так сердишься?

Она скрестила руки на груди и взглянула на него:

– Потому что ты использовал меня. И этого я не потерплю.

Тристан растерянно смотрел на нее:

– Я тебя не понимаю.

– Прошлой ночью, когда ты набросился на меня, как голодный волк. Дело было не во мне. И не в твоей страсти ко мне, – голос Жислен стал громче. – Дело было в этой Ксантиппе [13] , которую ты привез из Версаля. В дурочке, в которой нет ничего такого, что бы тебя возбуждало.

– Жислен, ради бога…

– Нет, – графиня подняла руку, чтобы призвать его к молчанию. – Я не знаю, что происходит между тобой и твоей супругой. Или чего не происходит. Но дело в том, что она обладает той притягательностью, которая способна и старца, лежащего на смертном одре, заставить почувствовать себя юношей. А уж легко возбудимый мужчина, вроде тебя, с такой женой вообще не должен вылезать из постели.

Тристан замотал головой, но Жислен жестом остановила его:

– Тогда я скажу яснее. Ты хотел не меня прошлой ночью. Ты хотел ее.