Пленение
Шрифт:
— Ага...
Я протянула руку, сделав бодрящий вздох и чувствуя какую-то неизвестную эмоцию, растущую в моей груди, сжимающую ее. Он медлил, потом положил свою руку в мою. Никто из нас не сжал руку другого. Мы просто так и стояли: рука в руке, замерев в ожидании, обмениваясь странными взглядами.
— Когда я увижу тебя? — спросил он.
— Я позвоню тебе, когда буду знать точные даты наших следующих выступлений в городе. Может быть, мы сможем заказать пиццу.
Он кивнул, не совсем хмурясь.
— Мы можем посмотреть "Принцессу-Невесту".
— Да, это звучит неплохо.
— А ты сможешь навестить твое пианино.
Я одарила его полуулыбкой и сдвинулась, чтобы уйти, но он усилил свой захват, останавливая мое продвижение. Я взглянула на наши руки, потом обратно на него.
— Мне нужно идти.
— Верно. — Он снова кивнул, опять не совсем хмурясь. Он позволил моим пальцам ускользнуть, сделал шаг назад и повторил: — Верно.
— До свидания, Мартин. — Я потянулась в багажник за своим спальным мешком, мой взгляд еще раз метнулся к нему. Он не смотрел на меня. Его руки были в карманах, а внимание на его туфлях. Я подождала мгновение.
Когда он ничего не сказал, я повернулась и пошла в сторону вокзала. Поскольку я почувствовала себя странно и непреодолимо вынужденной, на этот раз обернулась назад.
Он всё еще был там, точно там, где я его оставила, и смотрел, как я уходила. Поэтому я помахала. Он помахал в ответ, засунул руки в карманы, но не сдвинулся с места, чтобы уйти.
После долгого момента я оторвала взгляд от него и вошла в здание.
Глава 12: Атомная теория материи
Спустя неделю без общения, в течение которой я изо всех сил пыталась игнорировать все недружеские чувства к Мартину, я получила от него очень милое сообщение на Новый Год ровно в полночь. Оно гласило:
Мартин: Я бы хотел, чтобы ты была здесь, мы смогли бы начать этот Новый Год вместе.
Это было мучительно-нежно.
И сбивало с толку.
Я не ответила сразу же, потому что не знала, что сказать. Было ли это дружеское сообщение?
Мое сердце неистово забилось и запуталось в моей груди, мне было трудно уснуть, потому что я зациклилась на его сообщении. Я дождалась следующего утра, чтобы ответить. В ясном свете дня я перечитала его сообщение снова. Прагматичная и здравомыслящая Кэйтлин решила, что я подразумевала слишком многое под простым сообщением с пожеланиями, и я решила использовать безобидный и дружелюбный ответ:
Кэйтлин: Счастливого Нового Года! Я бы хотела, чтобы ты был здесь, тогда я могла бы показать тебе твои новые полотенца. Поищу "Неожиданную вечеринку", чтобы приехать на этой неделе.
После я уставилась на экран, а когда он не ответил спустя десять минут, отложила телефон в сторону. На самом деле, это был идеальный дружеский ответ. Я не могла понять, почему это заставило меня чувствовать себя так паршиво.
Я не знала, как ориентироваться в этих водах с Мартином. Да, я собиралась сделать это вслепую. Но ближе к вечеру первого января я осознала — после прочтения его сообщения, по крайней мере, двадцать раз — что я не понимала собственное сердце. В общем, я бесцельно перебирала клавиши синтезатора, пытаясь составить музыкальное сопровождение в качестве проводника для моих беспорядочных чувств.
Мысли начали формироваться, что ощущалось подозрительно похожим на начало плана, который, по моему предположению, был началом решения. Я собиралась поговорить начистоту с Мартином. Собиралась оставить все это здесь: все мои беспорядочные и неорганизованные решения — и быть храброй. Я была в подвешенном состоянии неопределенности и устала от этого.
— Я даю тебе мою копию "Космо". Можешь принести ее на кухню, когда закончишь?
Я заморгала от внезапного появления Сэм в моей комнате, потом взглянула на копию "Космополитен", которую она просто бросила на мою кровать.
— Ты даешь мне свою копию "Космо"?
— Да. Одалживаю. Там есть глупый тест "Насколько вы и ваш друг совместимы", я хочу, чтобы ты его прошла.
— Если он глупый, тогда зачем ты хочешь, чтобы я проходила его?
— Чтобы мы смогли потом посмеяться. Кстати, помнишь мою подругу Кару? Та, с которой мы ходили на танцы? Которой нужно было место, где остановиться?
— Ах, да. Возможная новая соседка.
— Та самая. Дай мне знать, в какой вечер на следующей неделе мы сможем собраться все вместе, чтобы ты смогла побеседовать с ней и поделиться своим списком работы по дому. В ближайшее время нам нужно принять решение.
Мгновение я рассматривала Сэм, пока она листала нашу почту.
— Сэм... тебе нравится список работы по дому?
Она пожала плечами, не поднимая глаз.
— Меня это не волнует. Я знаю, что тебе нравится, но ты намного опрятнее, чем я. Грязная посуда не вызывает у меня аллергическую сыпь.
С этим заявлением она вышла из моей комнаты.
Мои глаза вернулись к журналу на кровати. Сильно отфотошопленная и ретушированная модель украшала обложку — больше обработанной пикселизации62, чем реального человека. Я с отвращением скривила губы на ее нереально длинные ноги и неестественный изгиб талии и груди.
В основном, журналам требовалась Джессика Рэббит63 — анимированный персонаж, а не настоящие женщины. Черт, даже супермодели больше не годились. С настоящими женщинами журналы не продавались. Нереалистичные и болезненные образы женской красоты продавали журналы. И в этом не было вины мужчин, потому что женская читательская аудитория диктовала и увековечивала цикл дисфункции, а не мужчины. Именно женщины.
Женщины во многом были врагами реалистичного представления красоты. Мы навредили себе собственными эгоистичными интересами... и это было грустно. Я вздохнула на модель и раскрыла журнал, изучая содержание и без интереса отмечая, что там было интервью с последней победительницей "Топ-модель по-американски"64.
И тогда я вспомнила.
Я вспомнила, что отказывалась читать интервью Мартина в "Men’s Health"65 в течение лета. Теперь, когда статус его отношений с Роуз Паттерсон был ясен для меня, я не чувствовала никакой тревоги при мысли, что могла столкнуться с их совместными фотографиями.
Сделав тревожный вздох, я спрыгнула со своей кровати и, в спешке хватая компьютер, споткнулась о стул. Пришлось просмотреть немного фотографий улыбающейся Роуз, но мне наконец-то удалось найти журнальную статью.