Плененная душа
Шрифт:
«Входите-ка, милые детки, садитесь у тепленькой печки…» — пришли на ум Гильдмастеру слова детской страшной сказочки. Что же там было-то дальше? Сам сожрет его добрый старичок али псам своим злющим скормит?..
«Сестрицам дорогим отдаст на поругание!», — ехидно припомнила Лая Таркхемское народное творчество.
Огнезор посмотрел на хозяина с опаской и глубоким сомнением, едва сдержав неуместный смешок. Затем, напоследок оглянувшись, заставил все-таки себя переступить порог неуютного жреческого обиталища.
В неопрятной каморке, как и год назад, стрелял угольками очаг, плюясь искрами на грязный земляной пол; из крохотной темной кухоньки за рваной плетеной занавеской несло прогорклым жиром да зельями; кружилась пыль над ветхими шкурами, укрывающими жесткое ложе… И эта знакомая картина упадка, запущенности одинокого жилища вдруг вызвала в темном мастере отчетливое чувство брезгливости. Безымянный Жрец, и вправду, был стар! Настолько стар, что ему давно уже стало наплевать на самого себя… Опустившийся, дряхлый безумец, одержимый лишь одному ему известной мыслью, — вот кем был их недобрый хозяин! И Огнезор на миг даже усомнился, действительно ли хочет он узнать причину этой стариковской одержимости? Плавное движение руки, скользнувшее из перстня лезвие — и все игры Безымянного Жреца могут завершиться в считанные минуты. Не будет больше раздирающего нервы Зова, канет в забвение страшная ахарская легенда о «крадущем чужие жизни»…
Но слишком соблазнительными казались тайны древности — особенно сейчас, когда подошел к ним мастер так близко! Не любил он отступать от затеянного — а рисковал уже столько раз прежде, что вошло это давно в привычку…
Только жрец знал тонкости ритуала. Без сумасшедшего старика четыре камня навсегда так и останутся камнями…
А потому с любезной улыбочкой опустился Огнезор на скамью у очага, стараясь не замечать сальных пятен да копоти на затертой, грязной древесине. И даже принял из рук жреца кружку какого-то варева с неприятным сивушным запахом. Травки в «чае» Лая быстро распознала, заверив: питье не опасно, разве что захмелеть можно крепко. Но последнего как раз Гильдмастер не боялся: не нашлось еще в этом мире пойла, что б его опьянить сумело! А вот хозяину о сей досадной особенности знать было совсем не обязательно…
— Ну, отдыхай, — тоном доброго дедушки проурчал ему над ухом старик. — Я Храм пока схожу проведаю, масло сменю в светильниках… А после вернусь — поговорим…
— Как скажешь, — расслабленно усмехнулся Огнезор, излучая покой и благодушие.
Но стоило жрецу за дверь выйти, мастер проглотил улыбку. Собранный и очень серьезный, он внимательно осмотрел комнатушку: изучил пучки трав под потолком, порылся в ветхих книгах на полке, откинул крышку вросшего в пол сундука, сдвигая жреческие тряпки в сторону. Под балахонами, штанами да рубахами нашлось и то, что Огнезор искал: поношенные шерстяные чулки, пара длинных крестьянских юбок, серый застиранный чепец, женское белье из грубого полотна… Ахарка такого на себя не напялит — зато имперские поселянки не признают другой одежды, даже в пути, где она неудобна и нелепа. И, судя по немалому размеру, была здешняя гостья то ли полна не в меру, то ль беременна…
«Ну, Мара, если прав я, нашелся след твоей сгинувшей племянницы! Вот и первая ниточка из здешнего клубочка…»
«Мне жаль», — прошелестела Лая.
«Почему? — удивился Огнезор. — Я ничего не знаю об этой несчастной… Вряд ли мне стоит считать ее матерью… А вот хозяин наш безымянный становится все интересней!»
Когда жрец появился на пороге, гость его сидел, как ни в чем не бывало, развалившись у огня да поглядывая лениво из-под прикрытых век на распахнувшуюся со скрипом дверь.
— Голоден? — заговорил старик отечески, изображая сладкое благодушие.
— Даже очень, — не стал отпираться Гильдмастер.
И тут же был вознагражден запеченной в угольях рыбой с соблазнительной, дымом и травами пахнущей, корочкой.
— Откуда? — вежливо удивился Огнезор, припоминая, что прошлой зимой сам прокармливал их с Лаей (да и старика заодно) шустрыми тощими зайцами, подвернувшимися в наспех сделанные силки.
— Так у дикарей с Северного разную снедь и вещи на амулеты вымениваю, — с готовностью пояснил старик. — Они куда любезней твоих бородатых варваров, хоть и боятся на глаза попадаться! Некоторые даже Храм почитают, пожертвования оставляют тайком…
«Хорошо, хоть не жертвы…» — хмуро заворчала Лая, еще с прошлой зимы отчаянно жреца невзлюбившая.
На вкус рыба оказалась очень недурна, хоть и слишком соленая. Впрочем, даже черствые лепешки то ли из побегов каких, то ли из водорослей не смогли испортить аппетита уставшему гостю.
— Ну, теперь и разговорам время! — запив поздний ужин еще одним не в меру крепким «чаем», почти весело сверкнул на старика глазами Огнезор.
Жрец сразу же подобрался, переводя полный ожидания взгляд с пустой (второй уже!) кружки на лицо молодого мастера. Тот не подавал виду, что заметил — лишь расслабленно жмурился в ответ, словно сытый довольный хищник, перед которым обнаглевшая зверушка трясет пушистым хвостиком: вроде и сожрать бы мелюзгу стоит, для острастки, — да лениво как-то и уже не лезет…
— Ты ведь не просто так пришел? — осторожно начал подбираться к нему старик.
— И даже не с пустыми руками! — обнадежил его Огнезор коварно, с нарочитой неторопливостью принимаясь стаскивать тонкие беспалые перчатки (теперь он частенько носил такие, скрывая от любопытных глаз свои перстни).
Жрец с жадным любопытством следил за каждым движением.
— Я отыскал… наши камни, — медленно проговорил Гильдмастер, позволяя кровавым бликам заиграть в самоцвете гильдийной печатки.
На его палец старик уставился, как завороженный. Вот и на еще один вопрос ответ получен! Знал Безымянный, какие именно камни искать! Всегда, негодяй, знал! К колечку-то прикипел с первого взгляда! А не поведал ничего, чтоб не спугнуть, выходит?.. Но если б мастер так на камешки и не наткнулся?.. На Южном-то Храм специально они с Лаей не разыскивали — просто вслед за россказнями путников бродили!.. Да и Риэ подвернулся случайно… Будто сама судьба играла с Огнезором!
На миг мужчине даже сделалось страшно. Возможно ли, что сказки о кровных Первого Бога — не всегда и не совсем сказки? Или Безымянный так силен да всезнающ, что запросто чужую жизнь способен потянуть за ниточки?..
«Значит, выведать, что мертвые в камнях скрывают, я должен тем более!» — тут же задавил он в себе трусливую нерешительность.
— Я слышал об этом перстне, — между тем алчно потянулся жрец к кровавому камню. — Выкрасть его было бы сложно, но все ж вероятно. Но вот надеть… Надеть его не смог бы кто попало!..
— Только Посвященный, законный владелец, — подтвердил Огнезор уже почти бесстрастно. — Так же, как императорская корона пришлась бы впору лишь наследнику, а священное храмовое кольцо — избранному Отцу-Настоятелю…
— Значит, ты…
— Гильдмастер? Какое это имеет значение для нашего дела? — проницательно и недобро прищурился он.
— Никакого! — поспешно убрал руки старик. — Я просто… удивлен был, и все… Значит, у тебя теперь есть три камня?
— И я жду, когда же ты мне скажешь о четвертом…
— Я скажу? — удивился жрец почти правдоподобно.
— А не хочешь? — бросил мастер с легкой издевкой. — Я знаю о «Дарующем силу»! — вдруг прямо заявил он. — Не во всяком алтаре можно жизнь почуять… Это в нем ведь четвертая душа?