Чтение онлайн

Я так не думаю.

Он снова наклоняется, и на этот раз я бью его по морде.

Его глаз расширяется, и он отступает назад. Я использую возможность перевернуться на руки и колени, пытаясь отползти по твердой скале.

Через мгновение дракон оказывается передо мной. Он такой огромный, что ему достаточно было чуть поднять голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

Он хочет насладиться своей добычей? Я разозлю его настолько, что он быстро прикончит меня. Иногда нужно побеждать, даже в таком отчаянном положении.

Он снова наклоняется, и я скалю на него зубы.

Он просто слегка приоткрывает рот, чтобы показать свои собственные.

О Боже. Его зубы. Их десятки, его убийственный рот просто набит ими, как куча острых ножей в ящике стола.

Он снова наклоняется ближе, вероятно, полагая, что достаточно показать мне эти острые белые зубы, чтобы заставить меня согласиться с его планом съесть меня маленькими кусочками.

На этот раз я целюсь ему в глаз.

Он вовремя захлопывает веко, но мой кулак попадает по нему. Веко утолщенное и мощное, но всё же чувствительно, потому что дракон запрокидывает голову и рычит.

Его глаза полны ярости, когда он снова смотрит на меня сверху вниз.

— Он пытается исцелить тебя, — говорит голос, и дракон поворачивает голову, и это движение позволяет мне увидеть женщину. У неё длинные белые волосы, а кожа светло-фиолетового цвета. Я оглядываюсь на хищника передо мной, заинтересованная в том, чтобы держать его в поле своего зрения.

— Он лижет мою кровь. Это такая закуска для него?

Женщина тихо смеётся, её голос звучит ближе. Дракон наклоняет к ней голову, снова демонстрируя свои зубы. Женщина просто назвала зверя «он».

— Если бы он хотел тебя съесть, ты бы уже была у него в животе, — говорит она. — Поверь, когда я говорю, что он пытается помочь исцелиться тебе.

— Зачем ему это делать?

— Он делает, что захочет.

Я практически чувствую пожимание плечами в её голосе, хотя не спускаю глаз с дракона, который выглядит ещё более взбешенным. Я понимаю, что ему не нравится, когда мы разговариваем друг с другом.

— Это не совсем гигиенично.

— Слюна дракона обладает невероятными целебными свойствами. Я предлагаю тебе позволить ему заняться твоей раной.

— Не думаю, что смогу.

Лежать здесь, как добыча, и позволять этому существу лизать мою кровь? Слишком многого просит.

Я перевожу взгляд на женщину, и запах дыма наполняет мои ноздри, когда дракон перемещается.

— Послушай, — говорю я, пытаясь вразумить её. — Я чувствую себя намного лучше.

Да, я поняла. Я уже не хочу свернуться в клубок и постоянно блевать, и моё зрение не затуманено. Лучше всего то, что мир не плавает вокруг меня. Моя голова всё ещё раскалывается, головная боль не прекратилась, но если я смогу выбраться отсюда, у меня действительно будет шанс выжить.

Она поднимает бровь, и я прищуриваюсь, глядя на неё.

— Я благодарна за всё, что здесь произошло, но мне нужно вернуться к другим женщинам, с которыми я была.

Что, если они нашли выход с этой богом забытой планеты? А если они уйдут без меня?

Именно эта мысль заставляет меня снова попытаться подняться, и дракон ясно даёт понять, что это ему не нравится, прижимая свое огромное лицо к моему так близко, что у меня чешутся руки, чтобы снова ударить его.

— Драгикс делает, что хочет, — снова говорит женщина через мое плечо, и я слышу, как её шаги затихают, когда она уходит.

Драгикс

Двуногая недовольна. Она смотрит вслед Майз, её глаза расширяются, как будто её предали.

— Очевидно, что женской солидарности не существует на этой планете, — бормочет она.

Она возвращает свое внимание ко мне.

— Если ты меня понимаешь, моргни один раз.

Я… развеселился от её слов. Я моргаю, и её глаза расширяются ещё больше.

Они темно-синего цвета. Такие синие, что они напоминают мне о Большой воде, когда на неё падает солнце по утрам. Цвет успокаивает меня, приглушая бесконечную ярость, которая бьёт в моем теле, как барабан.

— Хорошо, — говорит женщина. — Меня зовут Чарли. Ну, по правде Шарлотта, но друзья зовут меня Чарли. Ты тоже можешь называть меня так, если пообещаешь не есть меня.

Чарли. Я никогда не слышал такого имени. Я не могу с ней говорить, и на мгновение мне становится жаль. Вместо этого я моргаю, и она одаривает меня дрожащей улыбкой. Я всё ещё чувствую запах её ужаса, но она пытается его приглушить. Храброе существо.

— Смотри, — говорит она. — Я ценю то, что ты исцелил меня. — Её губы кривятся, и она смотрит на мой рот, как будто с легким отвращением. — Но мне это больше не нужно. Так что, если бы ты мог сохранить свои целительные силы при себе, я была бы признательна.

Я фыркаю, и она вздрагивает, когда струйка дыма вырывается из моей ноздри. Её глаза расширяются, воздух наполняется её страхом.

Она всё ещё испытывает боль. Даже если бы я не мог чувствовать его запах, под её ужасом, я мог бы увидеть его по тому, как закрываются её глаза и как она вздрагивает каждый раз, когда я двигаю головой и солнце бьёт ей в глаза.

Я не стал прилагать усилия, чтобы схватить эту самку только для того, чтобы она умерла, прежде чем я смогу понять, почему я так заинтригован ею. Я так и не нашёл спасения от бесконечной скуки и ярости только из-за того, что её слабое двуногое тело подвело.

Я наклоняюсь, пытаясь проигнорировать запах её страха. Обычно запах страха пьянит, это закуска перед тем, как съесть свою добычу. Её страх другой. Мне хочется взреветь, сжечь того, кто заставил её истекать кровью.

Я замираю. Двуногие хрупки; однако они не кровоточат без причины. Впервые моя неспособность общаться с этой женщиной — с Чарли — расстраивает меня. Кто-то, должно быть, причинил ей эту боль. Я узнаю кто, и превращу их в пепел.

Я осматриваю её тело, отмечая синяки на руках и ногах. У неё длинный порез на бедре, который снова открылся при её резких движениях и теперь медленно истекает кровью.

Она пищит, когда я наклоняюсь, и её рука поднимается, пытаясь оттолкнуть мою голову, пока я провожу языком по глубокому порезу. Её паника наполняет воздух, и я бросаю на неё предостерегающий взгляд, когда она снова поднимает кулак. Больше всего я удивился, когда она ударила меня в первый раз. Но во второй раз, когда она попала в мой чувствительный глаз… после того, как я отринул боль… мне стало… весело.

Чарли пытается отступить, морщась от этого движения, и меня это больше не веселит.