Чтение онлайн

— Это прощание, не так ли?

— Да, маленькая двуногая. Здесь ты будешь в безопасности.

Она снова кивает, но не так, словно приняла мои слова. Она всё ещё обдумывает способ убедить меня остаться подольше. Она открывает рот, и я наклоняюсь, довольный тем, как её губы смягчаются под моими, её рот открывается.

Я беру её на руки и отношу к большой куче отрезков меха в углу сооружения, которое браксианцы называют кради. Возможно, я не хочу быть в этом месте с этими людьми, но я могу признать, что они обеспечили для Чарли уют и тепло.

Я осторожно кладу её на меха и смотрю на её раскрасневшееся лицо.

На мгновение мне хочется выть. Реветь. Спросить её, почему она хочет остаться здесь с этими двуногими. Почему она вместо этого не вернётся со мной. Но она хочет быть с другими женщинами своего вида. Желает сразиться с фиолетовыми самцами, которые хотят похитить её на свой металлический корабль.

Я рычу и Чарли моргает, глядя на меня. Я стал слишком близок со своей маленькой двуногой. Когда я уйду отсюда завтра, я должен заставить себя держаться подальше от неё. Иначе я боюсь, что заберу её с собой, прикую к себе до конца её дней.

Уже случилось то, чего я боялся больше всего. Моё бессмертие практически исчезло. Если я завтра не уйду и не вернусь в свою крылатую форму, я… умру. Я знал — когда зинты напали и сумели ранить меня, — что слабею. Что я рисковал потерять свою увеличенную продолжительность жизни. И я всё равно остался в двуногой форме. Чтобы я смог проводить больше времени с Чарли. Я смотрю на неё сверху вниз и заставляю себя использовать свою логику.

Я последний из своего народа. Когда я умру, нас не станет. Навсегда. Браксианцам удастся уничтожить нас окончательно. Я никогда не позволю этому случиться. Как только я попрощаюсь с Чарли, я останусь в крылатой форме до конца своей жизни, если это потребуется.

Голубые глаза Чарли изучают моё лицо.

— Что такое?

— Давай не будем говорить сейчас. Давай просто будем вместе.

Она хмурится, и я наклоняюсь, провожу большим пальцем по мягким линиям между ее бровями, разглаживая их. Затем я целую её губы, глубоко погружаясь в неё, и провожу руками по её телу, отчаянно пытаясь коснуться каждого сантиметра её кожи, оставить на ней себя.

Я могу уйти от неё, но я позабочусь о том, чтобы она никогда не забыла меня.

Она издаёт мягкие, настойчивые звуки подо мной, когда я отрываю свой рот от её и провожу им по её шее. Я вдыхаю её запах и точно так же жажду её, когда стягиваю её тунику через голову.

Боги. Она такая мягкая, такая гладкая, её грудь идеально лежит в моих руках. Я нежно сжимаю их, а затем провожу большими пальцами по её соскам. Она вздрагивает, её голова откидывается назад, глаза затуманиваются, и я делаю это снова. И опять.

— Драгикс…

Её голос — мольба, и я не могу ей отказать. Она освобождается от штанов, и через несколько мгновений моя одежда оказывается в куче рядом с её одеждой.

Если это последний раз, когда я прикоснусь к своей маленькой двуногой, я сделаю всё от меня возможное. Я буду двигаться медленно, запомню все её эмоции.

Её рука скользит вниз, сжимая меня, и я вижу звезды.

Она смеётся над моим низким рычанием и любые мысли, которые у меня были о том, чтобы действовать медленно, вылетают из моей головы

Я чувствую дикую потребность вбиваться в неё, отметить её как свою. Сделать так, чтобы ни один другой мужчина не сравнился с тем, что я могу сделать с ней.

Мысли о том, что к ней прикоснётся другой мужчина, достаточно, чтобы я зарычал, а глаза Чарли расширились. Но я крупный, и я бы никогда не обидел свою крошечную самку.

Я провожу рукой вниз и нежно прикасаюсь к маленькому чувствительному бугорку, который заставляет её застонать. Я ввожу в неё один палец, наблюдая, как её глаза закрываются.

— Мне нужно быть внутри тебя, — бормочу я.

— Да. Войди в меня, — говорит она, сжимая бедрами мою руку.

Я заменяю руку своим членом, прижимая его к ней. Затем я проскальзываю в неё, пока она стонет, наклоняя свои бедра так, чтобы я мог скользнуть глубже.

Я погружаюсь сильнее, чем когда-либо, стону от её жара, когда она сжимается вокруг меня. И вот я глубоко внутри неё, бедра к бедрам, и она со стоном встречает мой взгляд.

Я начинаю двигаться, ее стенки сжимают меня, и я сжимаю её вьющиеся волосы, целую её так, как она учила меня, глубоко проникая языком и требуя её ответа.

У неё перехватывает дыхание, и я прижимаюсь к её губам, ловив её громкие стоны, когда она затряслась и задрожала вокруг меня. Я кончаю вслед за ней, удовольствие пронзает каждый мой нерв, мои конечности дрожат, когда я вбиваюсь в неё в последний раз.

Мои руки скользят к её бедрам, крепко удерживая их, пока я глубоко вбиваюсь в неё, когда она ещё сильнее сжимается вокруг меня, откидывая голову назад.

Как я заставлю себя уйти от неё?

Чарли

Драгикс нежно целует меня в щеку, и меха вокруг меня шуршат, когда он встаёт с постели.

Я открываю глаза.

— Куда ты идешь?

Выражение его лица смиренное, и я прищуриваюсь, глядя на него.

«Я подумал, что так будет проще. Для нас обоих».

— Ты уходишь, да? Ты просто собрался улизнуть отсюда, даже не попрощавшись. — Я издала сдавленный смешок. — Я никогда не считала тебя трусом, Драгикс.

Его глаза обостряются. Выражение его лица теперь отстранённое, будто он мысленно уже ушел.

Я отбрасываю меха и встаю, не обращая внимания на то, что голая.

Глаза Драгикса скользят по моему телу, прежде чем он поборол себя и вернул взгляд обратно к моему лицу.

— Будь осторожна, маленькая двуногая.

Я уставилась на него в шоке.

— Ты угрожаешь мне сейчас?

— Я тот, кого здесь боятся воины. Ты должна помнить об этом.

— Иди на хрен. — Он делает шаг вперед, его глаза сверкают, и я поднимаю руку. — Почему ты затеваешь ссору? Так будет легче оставить меня в таком состоянии? — Он молчит, а я смеюсь. — Верно. Ты знаешь, что тебе можно не уходить. Ты мог бы остаться здесь. Со мной. Помоги нам отбиться от того, что грядёт. Будь со мной, Драгикс.

Я практически умоляю, а его лицо с каждой секундой становится холоднее и отчужденнее. После прошлой ночи… мысль о том, что я больше его не увижу… что-то ломается внутри меня.

— Мне здесь не место, — говорит он. — Это не мои люди.

— Я знаю, что это не так. Но… они могли бы стать ими. По крайней мере, ненадолго.

Он скалит зубы, и я понимаю, что это худшее, что я могла сказать. Он поворачивается и выходит из кради, а я натягиваю штаны, ругаясь и засовывая в них ноги.

Удивительно, но он ещё не улетел, когда я выпадаю из кради, всё ещё натягивая рубашку через голову. Он идёт к воротам лагеря, не обращая внимания на нескольких браксианцев, которые так рано проходят по лагерю.