Чтение онлайн

Составив донесение в нужной, как ему казалось, тональности, Цестий Галл отправил его в Ахайю [28] , где в это время находился император.

Получив известия из Иудеи, Нерон пришел в бешенство. Опять восточные провинции портят ему жизнь. А ведь он был почти счастлив, путешествуя по греческим городам. Греки, вот истинные ценители его артистического таланта! Как они его принимают, как восхваляют! Император топал ногами, кричал, имея в виду Цестия Галла:

– Что, что ему не хватало?

Свита в страхе постаралась исчезнуть с глаз беснующегося Нерона. При императоре остался лишь его фаворит, префект претория Сафоний Тигеллин, и евнух Пелагон.

Сафоний быстро оценил открывшуюся возможность. Командовать телохранителями императора – должность, несомненно, престижная, но стать наместником большой и богатой провинции, сосредоточить в своих руках несколько легионов не менее заманчиво.

– Мой император, – сказал он, – что можно было ожидать от старого развратника и мота? Необходимо отправить в Сирию более достойного. – И Тигеллин застыл в почтительном ожидании, всем своим видом показывая, кто мог бы быть этим достойным.

Как ни странно, но именно фраза фаворита успокоила Нерона. Конечно, Цестий Галл будет смещен. Погубить пять тысяч человек, позволить захватить обоз. Да с возникновения империи римская армия не знала такого тяжелого, позорного поражения. Ответ римлян должен быть неминуемым и жестким. Необходимо так убедительно наказать мятежную провинцию, чтобы все соседние государства, возмечтавшие о независимости, забыли бы об этом с молниеносной быстротой.

Но при этом будущий главнокомандующий не должен вызывать в своем императоре ни малейших подозрений в стремлении, завоевав расположение легионов, рвануться к власти. Рим неоднократно в своей истории становился добычей своих полководцев. Таковы, увы, новые времена. Солдаты преданы своим военачальникам, не государству.

Сощурив глаза, Нерон еще раз пристально вгляделся в Сафония. Любимец, фаворит, участвующий в самом сокровенном разврате, человек, изощренный в лести, но так ли он предан, как старается показать? Нет, для должности наместника он не подходит. Вспышка бешенства прошла окончательно.

– Моя публика меня ждет, – сказал Нерон, дав понять, что не намерен более говорить о делах.

Он позволил Пелагону поправить свои рыжеватые волосы, завитые рядами, и, подняв подбородок, стремительно вышел на сцену под оглушительные рукоплескания публики.

– Ах, как он взволнован, – заботливо произнес Пелагон.

Сафоний не ответил, продолжая в уме перебирать различные кандидатуры на должность наместника Сирии. Если не он сам получит это место, то кого можно рекомендовать с наибольшей для себя выгодой? И сколько за такую рекомендацию запросить? Тут есть над чем задуматься.

Император между тем начал петь:

Нерон обладал несильным, несколько сиплым голосом. Слушать такой голос долго было довольно томительно, но смельчаков покинуть театр прежде окончания выступления не находилось. Впрочем, если бы такой вдруг и нашелся, выйти ему бы не удалось.

Все выходы из театра находились под контролем воинских караулов. Так что можно было терять сознание, рожать, умирать – случалось и такое, – но покинуть театр прежде, чем Нерон закончит свое выступление, никто не мог. Сидящие между зрителями преторианцы, игравшие во время выступлений роль клакеров [30] , старались вовсю, в ритмичных рукоплесканиях буквально отбивая ладони.

Наконец, вспотевший, но довольный Нерон покинул сцену.

– Ты видел, как меня принимают? – спросил он Пелагона, отдавая тому кифару [31] .

Евнух закатил глаза в безмерном восторге, сказал льстиво, тонким женским голосом, нежно вытирая капли пота с полного лица Нерона:

– Мой император, вы пели божественно. Зрители потрясены и счастливы. Им довелось лицезреть и слышать артиста, красотой и голосом подобного богам.

– Да, ты прав. Я пел сегодня бесподобно, – сказал император, благосклонно выслушав Пелагона, потом неожиданно спросил: – Кстати, что-то я давно не видел «ослятника».

Пелагон осторожно хихикнул. «Ослятником», или погонщиком мулов, в народе прозвали Тита Флавия Веспасиана – за столь недостойное для сенатора занятие, как продажа мулов.

– Мой император, вы запретили ему вас приветствовать, – напомнил Тигеллин, стараясь понять причину, по которой Нерон вспомнил о Веспасиане. – Он удалился в свое имение.

– Заснуть во время вашего блистательного выступления, – с негодованием сказал Пелагон, всплескивая руками.

Нерон задумчиво посмотрел на евнуха. Нет, сегодня ему настроения не испортят.

– Да, – сказал он наконец, – но на то он и «ослятник». – И захохотал, довольный своей шуткой.

Многочисленная толпа приближенных и охрана с готовностью поддержали смех императора, при этом каждый задал себе вопрос, что последует за шуткой.

Запрещение приветствовать императора было опасным симптомом надвигающейся репрессии. А многие из присутствующих, не брезгуя доносами, составили себе огромные состояния именно за счет имущества репрессированных.

Но император, словно специально томя приближенных, более ничего не сказал. И лишь спустя несколько дней стало известно, что ни о каких проскрипциях [32] в отношении Веспасиана не может быть и речи. Более того, император назначил его командующим войсками в Иудею, предоставляя в его распоряжение три легиона.

Назначение Веспасиана было совершенно неожиданным как для царедворцев, так и для самого Веспасиана и показало при этом незаурядный ум и хитрость Нерона. Он решил, что не стоит в данном случае совмещать пост главнокомандующего с должностью наместника, и просто разделил власть между двумя представителями Рима, предоставив Муциану заниматься провинцией, но не иметь отношения к войскам, и сосредоточив в руках Веспасиана всю военную силу без права заниматься политикой.

Тит Флавий Веспасиан был выходцем из средних слоев и не мог похвастаться ни знатностью рода, ни богатством. Он даже не имел изображений предков.

Его дед был центурионом [33] . Его отец – сборщиком налогов.

Сам Веспасиан прошел длинный путь. Он служил во Фракии, управлял Критом, командовал легионом в Германии, удостоился триумфа за победы в Британии. Словом, это был профессиональный военный и один из талантливейших полководцев своего времени. Он был энергичен, осмотрителен и осторожен. Действовал твердо, решительно, обдуманно и планомерно. Странные скачки поведения Цестия Галла были ему совершенно несвойственны.