Чтение онлайн

— Да, прекрасно, — сказала Грейс.

Ей сейчас очень хотелось бы отдохнуть, полежать в прохладной ванне. Но вместо этого она быстро умылась и переоделась в белое платье без рукавов.

Брюс был по-прежнему в шортах, но он надел чистую рубашку с галстуком. Обеденный зал гостиницы был оформлен в стиле королевы Виктории: повсюду был красный бархат, отделанный золотой бахромой, на стене в раме на самом видном месте висел портрет их величеств. Многие из обедающих были одеты в бархат и шелк, а у одной дамы прическа была даже украшена страусовым пером. Раньше Грейс думала, что в Австралии люди обходятся без церемоний. Брюс проводил ее до столика в углу и помог ей сесть.

Обед был точно такой же, как в Англии: индейка со всевозможным гарниром, сытная запеканка с черносливом и пудинг с кремом.

— Вам не нравится еда? — спросил Брюс, заметив, что Грейс только делает вид, что ест.

— Боюсь, что в такую жару у меня совсем нет аппетита, — сказала она. — А запеканка, мне кажется, здесь совсем ни к чему, вы так не думаете?

— Рождественский обед есть рождественский обед, — объяснил Брюс.

Когда они встали из-за стола, к ним подошла женщина-администратор.

— В зале, позади ресторана, будут танцы, если это вас интересует, — сообщила она. — По случаю Рождества, как вы понимаете.

Грейс взглянула на Брюса. Он медленно покачал головой.

— Я… Я думаю… Я очень натрудил сегодня ногу, — сказал он. — А вы можете пойти. Там будет с кем потанцевать, и в гостинице парни будут вести себя вполне прилично.

— Да нет, я тоже лягу спать сегодня пораньше, — согласилась Грейс, испытывая непонятное ей разочарование, хотя она действительно устала.

— Прекрасненько. Тогда увидимся утром, — сказал Брюс. — У вас есть какие-нибудь планы на завтра?

И опять Грейс подумала, как ей вести себя с этим холодным, вежливым незнакомцем, которым вдруг стал Брюс, и ей захотелось опять увидеть, каким огненным человеком он может быть.

— Да, знаете… — проговорила она. — Я хотела бы увидеть крокодила…

И она с удовольствием увидела, как глаза его сверкнули, а на загорелом лице появилась недоверчивая усмешка.

— Постараюсь все устроить, — сказал он. — Спокойной ночи и счастливых сновидений. — Он дотронулся до края шляпы, подмигнул ей и ушел.

12

На следующее утро Грейс проснулась рано. Прохладный ветерок слегка шевелил белые занавески. Она надела простое цветастое хлопчатобумажное платье и спустилась к завтраку. Столовая была пуста. Пустынно было и на улице. Казалось, все в Кэрнсе отсыпались после празднования Рождества. Даже у официантки глаза были сонными, когда она заглянула в дверь обеденного зала, а затем вновь вернулась, неся заварной чайник.

— Вы будете завтракать сейчас?

— Да, пожалуйста, — сказала Грейс.

С плохо скрываемым недовольством официантка пошла на кухню. Грейс маленькими глотками пила очень крепкий чай, и вскоре официантка вернулась, неся на большой тарелке огромный бифштекс, на котором покоилась глазунья из двух яиц.

— О, господи, — сказала Грейс в ужасе, не веря своим глазам. — Я совсем не хотела ничего такого. Это слишком много.

— Это завтрак, — голосом, не допускавшим возражений, сказала официантка, со стуком ставя тарелку перед Грейс. Презрительно фыркнув, она вновь вышла, оставив Грейс один на один с яичницей. Одно яйцо она смогла осилить, а к бифштексу даже еще и не притронулась, когда появился Брюс.

— Как хорошо, что вы пришли, — с улыбкой сказала она ему. — Как раз вовремя, чтобы съесть этот бифштекс. Мне так не хотелось, чтобы он пропал.

— По правде говоря, я только что съел свой бифштекс, — сказал он. — Но я думаю, смогу заставить себя съесть и этот. А что вам в нем не понравилось?

— Да нет, все нормально, — ответила Грейс. — Просто я не привыкла есть на завтрак по пол-коровы.

Он рассмеялся:

— Вам следует привыкнуть к этому, — здесь другого на завтрак не подают.

Она вздрогнула и подвинула свою тарелку к нему. Брюс быстро расправился и с бифштексом, и со вторым яйцом.

— Я просто не понимаю, почему вы не полнеете, — сказала она.

— Моя мама всегда говорила, что я — ходячее мусорное ведро, — усмехнулся он в ответ. — Я всегда мог съесть все, что угодно… кроме разве что той отвратительной пищи, которую готовили в «Святой Катерине». Я думаю, что если бы этот рисовый пудинг послали в Германию, война окончилась бы на пару лет раньше.

Грейс была рада вновь видеть в нем прежнего Брюса, и они улыбнулись друг другу. Однако внезапно Брюс снова словно отдалился от нее.

— Так вы по-прежнему хотите найти вашего крокодила? — спросил он.

— Да, конечно.

— Я тут поспрашивал, и мне кажется, лучшее место для него — это маленькая протока милях в четырех к северу от города. Рубщики тростника из моего пансиона говорят, что там есть один, футов двадцать в длину. Они одолжат нам свой фургон — сами-то они не в состоянии куда-нибудь сегодня ехать.

— Отлично, — сказала Грейс. — Как вы думаете, в отеле нам смогут дать с собой что-нибудь на ленч?

— Я уверен, у них осталось достаточно холодной индейки, — сказал он. — Можете пойти и попросить, а я пока займусь фургоном.

К тому времени, как Грейс вышла из гостиницы, неся в руках корзину, еды в которой, казалось, хватило бы на целую армию, Брюс уже ждал ее.

— Карета подана, мадам, — усмехаясь, оповестил он, указывая на простую крестьянскую телегу, запряженную коренастой лошадью. — Это лучшее, что я мог достать за такой короткий срок, — извиняющимся тоном добавил он.

— Она очень хорошо смотрится, — сказала Грейс.

Он взял у нее из рук корзину.

— Послушайте, что это у вас здесь такое?

— Ленч, — ответила она. — Они, очевидно, подумали, что меня нужно подкормить.

— Вы как раз такая, как нужно, — заметил он, и мгновение неотрывно смотрел на нее. Затем, решительно повернувшись, он поставил корзину на телегу и помог забраться ей.

Они медленно тронулись в путь по пустынной главной улице. Копыта лошади мерно и глухо ударялись об оранжевую землю, и вскоре они оставили позади городок и все его дома. Дорога сузилась до размеров колеи, разделяющей поля гигантского сахарного тростника, в котором громко стрекотали цикады и квакали лягушки. Солнце палило неимоверно, и под его лучами от придорожных канав поднимались испарения. У Грейс закружилась голова, все плыло перед глазами, и, сняв шляпу, она попыталась было обмахиваться, но поток воздуха словно шел из печи.