Чтение онлайн

– Несса, – говорит он, глядя на меня поверх своих бумаг. – Чем обязан?

– Изабель сказала мне, что готовы программки! – отвечаю я, стараясь не улыбаться слишком широко. Изабель – главная по костюмам. Она может вручную шить со скоростью швейной машинки, одновременно выкрикивая указания всем своим помощникам. У нее острый язык и доброе сердце. Мне нравится думать о ней как о своей танцевальной маме.

– О, точно. Вон там, – отвечает Джексон, кивая головой в сторону картонной коробки, стоящей на складном стуле и доверху набитой программками.

Я подбегаю и хватаю самую верхнюю стопку, снимая резинку, чтобы достать программку.

Обложка прекрасна – на ней изображена Анжелика, одна из наших прим, облаченная в красную шелковую тунику. Она прыгает в воздухе, и нога под невозможным углом взлетает над головой, ее идеально изогнутая стопа выглядит словно лук для стрельбы.

Я открываю программку, скользя глазами по списку танцоров вниз к именам постановочной группы. Я ожидаю увидеть там свое имя и даже хочу попросить у Джексона разрешения взять одну домой, чтобы показать родителям.

Вместо этого… я не вижу вообще ничего. Джексон Райт указан в качестве главного хореографа, Келли Пол – в качестве помощника. Меня же в программке нет вовсе.

– Что? – раздраженно бросает Джексон, заметив ошеломленное выражение моего лица.

– Просто… кажется, меня забыли указать в качестве одного из хореографов, – нерешительно произношу я. – Забыли, вероятно, те, кто разрабатывал дизайн программок. Должно быть, это недоразумение.

– Нет, – небрежно отвечает Джексон. – Не забыли.

Мой рот складывается в удивленное «о», когда я смотрю на директора.

– Что… ты имеешь в виду? – спрашиваю я.

– Тебя не забыли, – повторяет он. – Тебя и не должны были упоминать.

Мое сердце бьется о грудную клетку, словно муха о стекло. Первым порывом мне хочется кивнуть, согласиться и уйти. Я ненавижу споры. Но знаю, что, если поступлю так, позже возненавижу себя сильнее. Я должна разобраться, что происходит.

– Почему меня не должны были упоминать? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и безразличнее.

Джексон раздраженно вздыхает и откладывает бумаги в остальную кучу-малу на столе.

– Ты не хореограф, Несса, – говорит он, словно объясняет простые истины. – Ты танцовщица кордебалета. Просто потому, что ты подкинула пару идей…

– Я поставила четыре танца! – выпаливаю я с горящим лицом. Знаю, что это звучит по-детски, но ничего не могу с собой поделать.

Джексон встает из-за стола. Он подходит ко мне и опускает руки мне на плечи. В первую секунду мне кажется, что мужчина хочет меня утешить, но затем я понимаю, что он направляет меня к выходу.

– Понимаешь, в чем дело, Несса, – говорит он. – Ты неплохо потрудилась. Но твоя работа не столь уж оригинальна. Она довольно проста. Те части шоу, что вдыхают в него жизнь, заставляют его звучать, ставил я. Поэтому не стоит позориться, пытаясь приписать себе несуществующие заслуги.

Мое горло так распухло от смущения, что я не могу говорить, отчаянно пытаясь сдержать слезы, жгущие глаза.

– Спасибо, что заглянула, – говорит Джексон, когда мы подходим к выходу. – Можешь оставить себе программку, если хочешь…

Я даже не понимала, что до сих пор держу в руках несчастную листовку, смятую от того, как сильно я ее сжимала.

Джексон выставляет меня из своего кабинета и с тихим щелчком закрывает дверь. Я остаюсь одна в коридоре.

Стою там ошеломленная, по лицу катятся тихие слезы. Боже, я чувствую себя идиоткой.

Не желая ни с кем столкнуться, я разворачиваюсь и иду прочь по коридору в сторону выхода.

Прежде чем я успеваю выйти, меня перехватывает Серена Бреглио. Она тоже танцовщица кордебалета, как и я. Девушка вышла с разминки к фонтанчику с водой.

При виде меня она резко останавливается и озабоченно сводит вместе светлые брови.

– Несса! Что случилось?

– Ничего, – отвечаю я, качая головой. – Ничего такого. Просто я… сглупила.

Вытираю щеки тыльной стороной ладоней, пытаясь успокоиться.

Серена бросает подозрительный взгляд на закрытую дверь Джексона.

– Он что-то сделал? – допытывается она.

– Нет, – отвечаю я.

– Ты уверена?

– Совершенно уверена.

– Дай я хотя бы обниму тебя, – говорит она, обвивая руками мои плечи. – Прости, я потная.

Меня это не беспокоит. Пот, волдыри, сломанные ногти на ногах… здесь это такое же обычное явление, как и шпильки для волос.

Серена типичная калифорнийская блондинка. У нее стройное спортивное тело и загар, который не сходит даже на Среднем Западе. Девушка выглядит так, словно рождена стоять на доске для серфинга, а не на пуантах, но при этом достаточно хороша, чтобы со дня на день возвыситься до полусолистки.

Она достойная конкурентка в студии, но настоящая душка за ее пределами, поэтому я не переживаю, что Серена увидит меня такой. Я знаю, что девушка не станет сплетничать.

– Ты идешь с нами сегодня? – спрашивает она.

– Куда вы собираетесь?

– В новый клуб. Он только открылся, называется «Джунгли».

Я колеблюсь.

Обычно мне не разрешается ходить в подобные заведения. Особенно не предупредив заранее родителей или брата. Но если я им скажу, меня не отпустят. Или отправят в компании телохранителя, чтобы тот за мной присматривал – например, Джека Дюпона, который будет сидеть в углу и пристально за мной наблюдать, отпугивая любого, кто хотел бы пригласить меня на танец. Это смущает и заставляет моих друзей чувствовать себя странно.

– Я не знаю… – говорю я.

– Ой, ну давай, – Серена сжимает мои за плечи. – Марни тоже собирается. Пошли с нами, выпьешь коктейльчик и будешь дома уже к одиннадцати.

– Ну, хорошо, – говорю я, чувствуя себя настоящей бунтаркой, оттого, что просто соглашаюсь. – Давай сделаем это.

– Да! – Серена победно поднимает кулак. – Ладно, я пойду, пока мадам Бродер не задала мне взбучку. Здесь подождешь?

– Нет, – качаю я головой. – Буду в соседней кафешке.

– Отлично, – говорит Серена. – Закажи мне скон [7] .