Чтение онлайн

В темноте она споткнулась о выступающие из-под земли корни и, неуклюже раскинув руки, попыталась ухватиться за куст терновника, но вместо веток поймала лишь воздух и, не удержав равновесие, кубарем покатилась по склону. Все произошло настолько внезапно, что она не успела испугаться, едва вскрикнула и вот она внизу нащупывает под собой твердую землю и медленно поднимается на ноги. Кажется, цела. Каталина поморщилась, но не издала ни звука. Какой в том толк, если душевная боль намного сильнее физической? Покачиваясь, как осинка на ветру, она стряхнула с себя пучки травы и сухие ветки, запутавшиеся в волосах и одежде. Бока немилосердно ныли, голова кружилась, ноги и руки саднило от кровоточащих ран и порезов. Опухшие от слез глаза, и сгустившаяся ночь мешали объективно оценить полученный ущерб, однако скоро она пришла к неутешительному выводу. От роскошного индийского пеньюара остались лишь воспоминания. Тонкая шелковая ткань на спине и груди изодралась в клочья, рукава свисали рваными лоскутами, а некогда красивая кружевная сорочка превратилась в лохмотья и напоминала рыбью сеть.

Каталина уныло вздохнула. Ко всем ее бедам прибавилась еще одна неприятность. В таком живописном виде она не могла возвратиться назад. По крайней мере, не сейчас. Оставаясь на берегу в относительной безопасности и не страшась новых посягательств на свою честь, она собиралась хорошенько поразмыслить над своим ближайшим будущем. Каталина была почти уверена, Родриго не станет бросаться за ней вдогонку и не осмелиться будить весь дом ради того, чтобы вернуть беглянку на виллу. Когда же ему надоест ожидать ее в покоях, он, в конце концов, уберется восвояси. А утром, во что бы то ни стало, она добьется правдивого ответа от супруга. Она знала, Себастиану теперь ни за что не отвертеться от ее расспросов. Маркиз расскажет ей все, как было на самом деле, иначе она пригрозит ему расторжением брака. По тем временам невероятный, немыслимый шаг, не одобряемый ни церковью, ни обществом, однако единственно верный в ее положении. В глубине души она надеялась, что до крайностей все же дело не дойдет. В конечном итоге выясниться, что Родриго обманул доверие Себастиана и воспользовался неудачным стечением обстоятельств, обыграв все в свою пользу. И чем больше она так думала, тем сильнее укоренялась эта мысль в ее голове.

Наконец, немного успокоившись и смахнув последнюю слезинку с припухших век, Каталина подумала, что ей не помешает освежиться. Мерцающие звезды, будто алмазная россыпь освещали темный небосклон, бледный полумесяц в окружении редких рваных облаков отражался на игривых волнах, и хотя было далеко за полночь, впереди различались очертания прибрежных кустов и пустынный песочный берег. Она скинула с себя остатки одежд, ничуть не стесняясь своей наготы, месяц и звезды были ее молчаливыми наблюдателями, и легко выбралась из вороха лохмотьев, словно бабочка выпорхнула из бесформенного кокона, горя желанием ощутить первое в своей жизни дуновение ветерка на трепещущих крыльях.

У кромки воды Каталина приостановилась. Теплый воздух приятно щекотал молодое обнаженное тело. Море было спокойным и безмятежным, пенистые волны размеренно накатывали на прибрежный песок и, чередуясь, отступали в сумрачную глубину. Хотя на первый взгляд все выглядело довольно умиротворенно, подобное явление могло быть временным, ведь, как известно погода на море таила немало сюрпризов и часто бывала переменчивой. Каталина, зная об этой особенности, не собиралась заплывать слишком далеко, рисковать попусту ей вовсе не хотелось. Быстрое течение могло унести ее в открытое море или чего доброго выбросить на прибрежные скалы. Поэтому она медленно ступила в воду, шаг за шагом постепенно погружаясь еще и еще, по колено, по грудь, по шею, пока не окунулась с головой. Морская вода оказала на нее бодрящее воздействие, временно уняв пережитые тревоги. Она нырнула в глубину, как русалка, гибкая и изящная, скользнула вдоль песчаного дна и, бесшумно вынырнув, поплыла дальше, увлекаемая теплым течением. Какое-то время она плыла вперед по лунной дорожке,легкими гребками продолжая удаляться от берега, мерно рассекая поднимающиеся волны, пока не решила, что с нее уже достаточно, и тогда она повернула назад.

Неожиданно налетел резкий порыв ветра и поднял высокую волну. Ветер усиливался, и волнение на море нарастало. К тому моменту, как Каталина проплыла половину расстояния, отделяющую ее от берега, она уже с трудом преодолевала пенные гребни. Волны накатывали одна за другой, ни на миг не ослабевая, соленые брызги слепили глаза, попадали в рот и в уши. Каталина старалась не впадать в панику и упорно продолжала плыть к своей цели, однако следующая волна застала ее врасплох, она не смогла уклониться и мгновенно оказалась под водой. Когда она выплыла на поверхность и едва успела глотнуть струю свежего воздуха, на нее обрушилась новая волна, стремительно унося в темные глубины. Девушка отчаянно барахталась, понимая, что борется за жизнь. Из последних сил ей удалось вырваться из подводного плена, и она вновь всплыла. Истощенная неравной борьбой со стихией она пыталась отдышаться, но к этому времени изрядно нахлебалась морской воды и плохо соображала, где находится. Голова кружилась, руки и ноги перестали слушаться ее, с каждым гребком она слабела все больше. Она вертела головой, пробуя разобраться, насколько далеко ее отбросило от берега, когда очередной вал снова захлестнул ее. На этот раз выкарабкаться она не сумела. Словно в воронку ее закрутил неистовый водоворот, который затягивал ее глубже и глубже в морскую пучину. Она чувствовала, что тонет, погибает, но сделать ничего не могла. Ее замутненное сознание неумолимо проваливалось в черную бездонную пропасть.

Однако это было еще не конец. Разум напоследок решил сыграть с ней злую шутку. Сквозь плотный туман она услышала знакомый голос, доносившийся издалека. Голос был взволнованным, но слов она не разбирала. Она только понимала, что принадлежит он маркизу. Каталина мучительно напрягалась, желая в последний раз увидеть мужа, но тьма окутывала ее со всех сторон, неведомая тяжесть давила на грудь. Какими-то остатками сил она предприняла попытку освободиться от невидимой ноши, но ее жалкие потуги не привели ни к чему толковому. Голос тем временем звучал резче, он непрерывно говорил ей что-то, а она, по-прежнему, ничего не понимала. Как же ее это злило! Она силилась разобрать хоть слово и ответить ему то, что он так жаждал от нее услышать, но из горла вылетало странное бульканье и сдавленные хрипы. Ей еще много нужно было ему сказать, прежде чем уйти навсегда. Она хотела выяснить все до конца, узнать от него всю правду, потому что эта пугающая неопределенность мучила ее и причиняла душевную боль. Наконец, ее усилия увенчались успехом, и она услышала:

— Каталина… ну же… милая… приходи скорее в себя…

Рассудок начал понемногу проясняться. Кто-то охрипшим голосом спросил за нее:

— Зачем?

Она не успела разлепить отяжелевшие веки, как ее бросило в жар. Едва вырвавшись из одного губительного водоворота, она угодила прямиком в другой, не менее опасный и головокружительный. Серые глаза смотрели на нее пристально, будто хотели пронзить насквозь. В них она прочла возрастающее беспокойство и что-то еще. Но самым удивительным казалось ей то, что Себастиан, как и в одну из прошлых ночей, когда приходил к ней в спальню, был без маски. Однако разница с тем случаем была колоссальной.

Сейчас он был настолько близок к ней, что она беспрепятственно могла дотронуться до его щеки или волос, провести рукой по твердой линии высоких скул и волевого подбородка с маленькой ямочкой посередине, и даже коснуться его полных чувственных губ. Она не верила тому, что видела перед собой. Наверное, виной всему было ее помутненное сознание. Она на мгновение зажмурились, а потом снова открыла глаза, но ничего не изменилось. Отблеск жемчужного полумесяца падал на его красивое мужественное лицо, он смотрел на нее, нахмурив темные, четко очерченные брови и плотно сомкнув рот.

— Я… ничего не понимаю, — чуть слышно прошептала она, и ему пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать ее слова.

Он кивнул, глядя на нее с озабоченным видом:

— Тебе повезло, mi querida, что я оказался поблизости…

— Проклятое воображение, — и она вновь закрыла глаза.

Ему снова показалось, что она впадает в забытье, тогда он встряхнул ее за плечи, но Каталина только слабо поморщилась:

— Мне холодно.

Она бессознательно потянулась к нему, как к спасательному якорю, прижимаясь щекой к гладкой мускулистой груди. Себастиан негромко чертыхнулся. Он был без одежды, ему попросту некогда было разыскивать рубашку и брюки, разбросанные в спешке по пляжу. Он понимал, что после всего пережитого, когда она чудом осталась жива, ей необходим покой и отдых. В таком состоянии, да еще и в потемках, ему сложно будет перенести ее в дом, а бросать ее здесь одну и бежать за помощью, он не решился. Хватит с него необдуманных действий! И тогда он выбрал единственно верный выход. Ничего страшного не случится, если они проведут эту ночь на пляже. Ветер утих так же внезапно, как и начался. Маркиз невесело хмыкнул. Осень преподносила свои сюрпризы. Если днем раскаленное небо дышало палящим зноем, то к вечеру жара спадала, и становилось заметно прохладнее. Себастиан огляделся и увидел дорожный плащ, по счастливой случайности, оказавшийся на расстоянии вытянутой руки. Он подоткнул его под Каталину, но она все еще дрожала и льнула к нему, поэтому Себастиан улегся рядом и завернул их обоих в плащ. Он и сам изрядно продрог. Утром он найдет свои потерянные вещи, но сейчас важнее всего было позаботиться о жене.

Тем временем ее обнаженное тело все теснее прижималось к его крепкому торсу. В поисках тепла она обвила руками его широкие плечи, и он ощутил ее горячее дыхание на своей шее.

— Если это мираж, — ее пухлые губки раздвинулись в полуулыбке, — я хочу, чтобы он продолжался вечно.

— Каталина, послушай…

Но она не хотела слушать. Она вдохнула запах его кожи, смешанный с ароматом сандалового дерева и морской воды, и лицо ее озарила счастливая улыбка.

— Наконец-то, ты это ты.

Себастиан нахмурил темные брови:

— Я должен кое-что сказать тебе, Каталина. Это важно.

Он попробовал высвободиться из ее пылких объятий, но она цепко держалась за него.

— Нет ничего важнее нас, муж мой, — проворковала она, распахнув фиалковые очи, и Себастиан, ошеломленный вихрем чувств, обуявшим его в одно мгновенье, утонул в их бездонной глубине, поддавшись неодолимому притяжению.

— У тебя жар, — глухо выдавил он из себя.

Ему было трудно совладать с собой, лежа с ней совсем близко и чувствуя жар ее разгоряченного тела. Он испытывал неимоверное желание прижать ее к себе и не выпускать из своих сильных рук, пока она сама, пресыщенная желанием, в изнеможении от ласк и поцелуев, не станет просить об обратном. Но он не мог себе этого позволить, потому что прекрасно осознавал последствия сие неверного шага. Он ненадолго прикрыл глаза. Будь проклята эта отметина, сгубившая всю его жизнь! Как часто темными ночами он грезил о собственной жене и, чтобы хоть как-то унять мучительное вожделение и не свихнуться, раз за разом приходил сюда, когда наступала тишина и вокруг все засыпало. И сейчас он пришел как обычно к морю, чтобы снова развеяться, ибо сегодня была особенная ночь. Но каково же было его удивление, когда он нашел ее здесь, отчаянно барахтающуюся среди бурлящих волн буквально в трех пасо от берега. Его сердце чуть не остановилось в ту же секунду, как он подумал, что с ней могло случиться непоправимое, не подоспей он вовремя.