Чтение онлайн

Беатрис к этому времени вернулась целой и невредимой в хижину, очистила полы от следов запекшейся крови, помогла Каталине переодеться в чистое платье и тихо исчезла с глаз долой, как и подобает вышколенной прислуге. Но прежде экономка успела заварить душистый чай.

Аромат дымящегося напитка, смешиваясь с благоуханием лесных цветов и травы, быстро распространился по маленькой хижине. Снаружи слышались мужские голоса, смех и приглушенное ржание лошадей, внутри же комнаты повисла томительная тишина. Не один из супругов так и не притронулся к чаю, занятый собственными мыслями. В голове Каталины теснилось множество вопросов, но она не знала с чего начать разговор, потому что до конца не была уверена в намерениях Себастиана и их ребенка.

— Ты снял маску, — Каталина удивила саму себя, когда первой нарушила затянувшееся молчание.

Себастиан шумно вздохнул:

— Да, я избавился от нее. Мне удалось снискать расположение короля.

— Но как?

Это было удивительно! Она устремила внимательный взгляд на мужа, и от волнения ее бросило в жар. Он смотрел на нее испытующе, словно ждал чего-то. Наконец, он хрипло сказал:

— По поручению короля я ездил во Францию. Я отвозил важные бумаги, а в ответ должен был получить некие гарантии. Карлу Габсбургу осталось править недолго, но его величество заботит будущее Испании и, как ты знаешь, не имея прямого наследника, король задумывается над тем, кто займет престол после его смерти. В Париже я встречался с его светлостью герцогом Анжуйским. Он приходится внучатым племянником Карлу и внуком Людовику XIV, королю Франции, — маркиз немного помедлил. — Но моя миссия не ограничивалась одним этим визитом, хотя, безусловно, она была очень важна. Мне было доверено кое-что еще… и вот за эту услугу, за которую мне пришлось рисковать жизнью и честью короны, король собственноручно даровал мне грамоту, навсегда избавляющую род Кабрера от преследования Святой церкви.

— Но почему решение наиважнейшего вопроса, связанного с будущим королевства доверили именно тебе? Ты не приближен ко двору и живешь замкнутой жизнью обычного провинциала.

— Ты, верно, позабыла, что Сент-Ферре служат испанским королям многие сотни лет.

— Я помню все, о чем ты рассказывал, — откликнулась Каталина с оттенком легкого недовольства в голосе. — Просто я не думала, что эта… эта служба коснулась тебя.

— Сильные мира сего никогда не могут отказать себе в удовольствии нанять преданного слугу, которого могут использовать с выгодой в собственных целях, — пояснил Себастиан, невесело усмехаясь самому себе. — Но я даже рад, что в твоих глазах, а значит, и для многих других я произвожу впечатление дремучего провинциала. Тайный агент двора должен быть незаметным.

— Тайный агент. Вот как? По-моему, ты совсем далек от того, чтобы быть незаметным.

— Сарказм тебе не идет, милая.

Каталина поджала губы, жалея об опрометчиво брошенных словах. Она не хотела в первую встречу с супругом ссориться с ним по мелочам. Между ними итак назревал непростой разговор, а она еще подливала масла в огонь.

— Я понимаю, что тебе трудно это принять, — он глубоко вздохнул и заложил руки за спину, — но прежде, чем мы продолжим нашу беседу, я должен извиниться. Я так виноват перед тобой. Я знаю, что стал невольной причиной всех злоключений, которые произошли с тобой в последние месяцы. Но поверь, я вовсе не задавался целью причинять тебе боль, mi querida. Это меньшее, что мне хотелось бы делать. Позволь я расскажу тебе все по порядку, дабы ты смогла понять мотивы моих действий и решений, на которые я пошел ради семьи.

Себастиан был одет во все черное. Кожаный колет простого покроя плотно облегал его широкую грудь и плечи, черные штаны для верховой езды были заправлены в высокие ботфорты с серебряными пряжками. Черную широкополую шляпу с перьями и длинный пыльный плащ он снял, едва они с Каталиной остались наедине. Единственным светлым пятном на черном фоне, подчеркивающим смуглость его кожи, была тонкая сорочка с белыми манжетами и пышным воротником, заколотым брошью из блестящего оникса. Как обычно черные, как вороново крыло волосы Себастиан зачесал назад, стянув в тугой хвост на затылке. Легкая улыбка играла в уголках твердых губ, когда он смотрел на жену, и у нее защемило сердце от переполнявших чувств, таким он казался ей в этот момент близким и родным. В действительности ее совершенно не волновал цвет его кожи точно так же как и те дела, что он вел в высших властных кругах. По большому счету ей на все это было наплевать. Но что ее действительно заботило, так это судьба их ребенка, поэтому она хотела знать, что может ждать их в будущем. Она приготовилась слушать его, отчаянно боясь поддаться слабости, которую испытывала всякий раз, едва в поле зрения попадал ее супруг.

— Ты знаешь, mi esposa, как в королевстве относятся к маврам, — Себастиан прокашлялся и принялся мерить шагами хижину, казавшуюся крохотной от его присутствия, — а Кабрера потомки мавров, — от Каталины не укрылось, что при этих словах он слегка занервничал. — Я доверил тебе историю своей семьи, как только ты стала моей женой. Но я не рассказывал тебе о тех неблаговидных поступках, кои пришлось совершать моей семье ради сохранения наших земель и привилегий. По приказу испанских королей мои предки убивали неугодных, интриговали, заманивали в ловушки и уничтожали врагов короны или тех, кто попросту стоял у них на пути. По правде сказать, не все те люди, чьей кровью обагрены руки моей семьи, были виновны. Некоторые из них были достойными людьми… Но я не хочу углубляться во всю эту грязь. Это совсем другая история. Главное, что мне, как потомку и главе рода Кабрера, известны очень многие тайны двора, а это не может не накладывать определенный отпечаток на мои мысли и действия.

Каталина была взволнована. Ей и не представлялось, что при дворе творились те же бесчинства, что и в любом другом месте. Она росла в семье небогатого дворянина, где ее учили чтить Божий закон, поступать по совести и жить с ней в единстве. Но, оказывается, существовал и другой мир, где царили лесть и интриги, обман и подкуп, коварство и предательство, где блеск золота ценился выше доблести и чести, где людей заботили лишь власть и богатство, а любовь и дружба были досадным недоразумением. И чем больше она слушала Себастиана, тем меньше ей хотелось соприкасаться с тем непривычным и пугающим ее миром.

— Это опасные знания, — проронила Каталина, когда Себастиан замолчал.

— Верно, — он улыбнулся ей, показывая ряд ровных белоснежных зубов. — Но я снова увлекся.

Он подошел к шкафчику, где стоял графин с вином, плеснул себе немного в бокал и сделал пару глоток, чтобы прочистить горло.

— Все мужчины рода Кабрерас тщательно выбирали себе невест. Обычно это были девушки со светлой кожей и светлыми волосами. Все это делалось для того, чтобы разбавить кровь, дабы последующие поколения не несли в себе бремя отверженных. Многие мои предки ездили за женами в Нормандию, а моей прапрабабкой была московитка. Мой прапрадед был проездом в Московии и там, при дворе Иоанна Грозного встретил одну славную девушку из рода Шуйских. Она была сиротой. Он женился на ней по законам православной церкви, а потом привез в Кастилию и венчался здесь уже в лоне Святой церкви.

— У вас богатая родословная, — вслух подивилась Каталина.

Себастиан коротко кивнул и продолжил:

— Стратегия моих предков увенчалась успехом. Каждое новое поколение рождалось все с более светлой кожей и через какое-то время мы ничем не отличались от коренных иберийцев. Но вот ведь какая странная штука судьба. Фортуна изменчива и любит часто подшучивать, — он усмехнулся и налил себе еще вина. — Когда я появился на свет, отец поначалу хотел от меня избавиться, переправив в Мавританию, чтобы отдать на воспитание своим дальним родственникам. Но моя мать воспротивилась этому, и отцу ничего не оставалось делать, как уступить ее мольбам. С самого моего рождения семья поселилась в Сент-Ферре, вдали от двора и столичной суеты, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но случилось несчастье… родителей не стало. Вскоре моя старшая сестра, Мария, вышла замуж за Эмилио де Сильва, отца Родриго. Эмилио был хорошим человеком, добрым, отзывчивым. Он безоговорочно принял меня и занялся моим образованием, обучив всему, что знал сам. Он стал для меня вторым отцом. Мы вместе с Родриго изучали кораблестроение, торговлю, мореплавание и, конечно, науки, которые преподавал нам один престарелый родственник де Сильва.

— Я помню, ты рассказывал о своем дяде, — в памяти Каталины всплыли вечера в Сент-Ферре. Она посмотрела на Себастиана. Его серые глаза были полны раскаяния, и она чуть слышно спросила: — Ты хочешь что-то добавить?

— О да, очень многое…

Себастиан бросился через всю комнату к ногам Каталины. Она сидела на мягком стуле с высокой спинкой (кресло, обагренное кровью отпрысков барона Рохо, она приказала сжечь) и дивилась тому порыву, которое обнаружила в супруге, обычно таком сдержанном и холодном.

— Прости меня за все, mi cari~no, — он опустился перед ней на колени, заключая ее тонкие пальчики в свои горячие ладони. — Я жалею о той боли, что причинил тебе, когда отказывался от нашего ребенка и желал избавиться от него, точно так же, как в свое время хотел поступить мой отец. Сможешь ли ты когда-нибудь простить мне эту чудовищную ошибку? Сможешь ли ты когда-нибудь забыть о том, что в своем безумии я поддался безотчетному страху и предложил Родриго занять свое место рядом с тобой, чтобы ты смогла родить наследника для Сент-Ферре с более светлой кожей, чем у меня? Когда я думаю об этом дьявольском плане, не понимаю, как до сих пор не сошел с ума! Мне хочется провалиться сквозь землю. Я столько раз жалел обо всем, что и не счесть. В своем искуплении я готов терпеть адовы муки… И я знаю, придет время, Господь покарает меня за мое малодушие… Пойми, я боялся и не хотел для своего сына тех трудностей и осложнений, что выпало на мою долю. Я признаю во всем свою вину и молю о твоем прощении. После всех своих деяний я ни на что не претендую, но хочу, чтобы ты знала, — он перевел дыхание, и его красивое лицо озарила слабая улыбка. — Когда я увидел тебя в доме старого дона Фелипе де Вилья, то влюбился в тебя без памяти, как мальчишка, а узнав, что ты свободна, не стал мешкать и попросил у дона Педро твоей руки. Мне была важна именно ты. И не столько из-за золотистых локонов и кожи цвета нежнейших сливок, сколько из-за твоих необыкновенных глаз, в коих таилась скрытая печаль, но они также были полны и внутренней силы. Именно с того мгновения я понял, что мне нужна лишь ты одна. Я влюбился с первого взгляда, и день ото дня, по мере того как узнавал тебя, любовь моя росла и крепла. Каталина, я люблю тебя так, как никогда и никого в своей жизни не любил и не смогу больше полюбить. Я это знаю. И, если ты отвергнешь меня, чего я, безусловно, заслуживаю, я никогда не перестану восхищаться твоей стойкостью и безграничной верой… и где-то в глубине души надеяться на твое прощение.