Чтение онлайн

— Мне это нравится, — бормочу я, прежде чем прижать ее к шкафчикам.

Я задираю ее юбку, массируя ее задницу. Ее изгибы даже не умещаются в моих руках, ее мягкая плоть уступает моим грубым прикосновениям. Когда я хочу снова услышать, как она стонет для меня, я протягиваю руку, чтобы потереть у нее между ног. Она вздрагивает, прижимаясь ко мне задницей, и черт, я могу просто кончить в штаны, если она продолжит это делать.

— Раздвинь ноги, — выдыхаю я, отчаянно желая ее сейчас. Мне нужно быть внутри нее. Нужно, чтобы мои бедра хлопали по ее заднице, пока она подпрыгивает на моем члене. Хочу, чтобы ее стены сжимались вокруг меня, когда она кончает, и я сразу же следую за ней.

Она делает, глядя на меня через плечо.

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Мои глаза закатываются и закрываются, ноздри раздуваются, пока я делаю успокаивающий вдох через легкие.

Затем я набрасываюсь.

Я хватаю ее за руки, прижимая ее ладони к прохладному металлу шкафчиков над ней. Снова трусь о ее задницу, прежде чем расстегнуть джинсы.

Она сильнее выгибает спину, приподнимая задницу, чтобы я мог лучше рассмотреть ее. На днях я собираюсь трахнуть ее голой, но сейчас я вытаскиваю свой член из джинсов и проскальзываю в нее. Она вскрикивает, так же умопомрачительно напряженно, как и в первый раз. Я сгибаю бедра, толкаясь в нее и наслаждаясь сладким ощущением ее влажной киски вокруг моего члена, когда она снова вскрикивает, ударяя руками по металлу.

Я прижимаюсь к ней сильнее, так что она оказывается на одном уровне со шкафчиками и не может пошевелиться. Все, что она может сделать, это позволить мне трахнуть ее.

Комната наполняется нашими звуками — шлепком моих бедер по ее заднице, скользким звуком моего члена, скользящего в ней и выходящего из нее, нашими вздохами и стонами.

Я перекидываю ее волосы с одного плеча на другое, обнажая для себя ее шею. Я посасываю ее кожу и потираю ее клитор, в то время как другая моя рука впивается в ее бедро. С моей рукой у нее между ног, она расслабляется, ее стоны громким эхом отдаются в пустой раздевалке. Музыка для моих ушей.

Я толкаюсь внутри нее, гоняясь за собственным оргазмом, прежде чем нас поймают. Она пульсирует вокруг меня, когда я врезаюсь в нее снова и снова, пронося удовольствие через каждую клеточку наших тел.

Когда я вхожу в нее в последний раз, она вскрикивает, и я пульсирую внутри нее, пока кончаю, сердце колотится, а грудь вздымается. Ее бедра сжимаются, когда она чувствует, как я изливаюсь в нее. Я не могу оторваться от нее, пока мой член не дернется в последний раз.

Я медленно выхожу из нее, и моя сперма вытекает следом. Иисус. Мне никогда не перестанет нравиться вид моего семени, изливающегося из нее. Я разворачиваю ее и глубоко целую. Благодарность и похоть на ее губах, на языке, которым она проникает в мой рот.

— Ты невероятна, — бормочу я.

Она улыбается мне, и я знаю, что пройдет совсем немного времени, прежде чем мне снова понадобится быть внутри нее.

— Ты тоже.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

НОЭЛЬ

Так кто же украсил это место? —Я спрашиваю Бо. — Я знаю, что это был не ты.

Он фыркает со своего места на кухне, где убирает после наших утренних блинчиков. Почему смотреть, как мужчина моет посуду с закатанными до локтей рукавами, так сексуально?

— Понятия не имею.

— Как ты можешь не знать, кто украсил твой собственный дом?

— Не мой. Он заброшен. Вот почему я привел тебя сюда.

— Заброшенный? Кто бы бросил такой прекрасный дом?

Дом больше, величественнее, чем я себе представляла. Застряв в подвале, я предположила, что весь дом был серым, пыльным, мрачным. Но это полностью меблированный, великолепный дом в колониальном стиле с тремя спальнями и двумя ванными комнатами наверху.

Бо пожимает плечами.

— Богатые люди, которые могут позволить себе переехать в другую страну и сохранить дом, которым они не пользуются.

Какое расточительство. Я не могу поверить, что кто-то не дал бы другой семье возможность иметь такой дом, когда они даже не хотят его больше.

— Как ты сюда попал?

— Я знаю, как вскрывать замки. — Он ставит последнюю тарелку в посудомоечную машину и улыбается мне. — Я хорошо управляюсь своими руками.

— Я заметила.

Он подхватывает меня и усаживает моей задницей на кухонный остров. В моей голове вспыхивает потрясающая сцена — мы с Бо через пять лет будем жить здесь вместе. Заниматься сексом в каждой комнате, он будет приходить домой с работы и заставать меня в моей художественной студии. Я могла бы быть счастлива здесь. Я могла бы быть счастлива такой жизнью. У меня никогда раньше не было такого чувства.

— Чему ты ухмыляешься? — Он улыбается мне.

— Быть здесь с тобой — мне это нравится. — Я целую его, и он углубляет поцелуй, проскальзывая языком внутрь.

— Я заставлю тебя полюбить это, — бормочет он. Затем он стягивает мою рубашку через голову и расстегивает лифчик.

Мой взгляд устремляется к окнам, позволяя мне видеть все вокруг нас, но также открывая нас любому, кто рискнет подойти слишком близко. Не то чтобы в радиусе пяти миль вроде бы никого не было, но...

Рот Бо сильно посасывает мою шею, и я стону, забывая о том, насколько я обнажена, и зная, что он оставит там засос. Мне нравится видеть его отметины на мне. Его губы перемещаются на другую сторону, посасывая еще сильнее, и я обхватываю его ногами и сжимаю его плечи.

Когда он отстраняется, я почти хнычу. Пока он не тянется за шоколадным сиропом, который мы оставили на острове.

— Я никогда не встречал человека, который намазывает блинчики шоколадным сиропом, — говорю я ему.

— Ты когда-нибудь встречала человека, который поливает свою девушку шоколадным сиропом? — Он капает шоколадом на мою грудь, обводя пальцем мой сосок. Я ахаю.

— Ты только что назвал меня своей девушкой?

— Я трахаю тебя, — просто говорит он. — Я собираюсь слизать шоколадный сироп с твоего обнаженного тела. Мы живем вместе. — Он притягивает меня к себе за задницу. — Я же сказал тебе — теперь ты моя. Ты моя гребаная девочка.

Я улыбаюсь так широко, что это причиняет боль. То, что я принадлежу Бо, сделало меня счастливее, чем я когда-либо была в своей жизни.

— Если это не твой дом, то где ты на самом деле живешь?

Он пожимает плечами.

— На самом деле, нигде. Я иду туда, куда меня ведет работа.

— Где ты останавливался до того, как привез меня сюда?

— Я же говорил. Приехал в город, чтобы найти моего папашу.

— Значит, ты жил у него? — Когда он кивает, я добавляю: — Он не спрашивает, где ты проводишь все свое время?

— Он знает о моей работе. Образе жизни. Лучше не задавать вопросов, на которые не хочешь знать ответы.

Я сглатываю. Мне все еще нужно задать ему так много вопросов. Я еще многого не знаю. Я хочу знать о нем все.

Но когда он обводит жидким шоколадом другой мой сосок, все мысли покидают мой разум.

— Что ты говорил о слизывании шоколадного сиропа с моего обнаженного тела?

Он ухмыляется, и его рот спускается к моей груди. Он слизывает сладость, прежде чем пососать мой сосок. Я откидываю голову назад и выгибаюсь навстречу ему, что только заставляет его двигаться сильнее. Прямо на грани боли. Я задыхаюсь, желая большего. Он переходит к другому соску, повторяя дразнящее, извилистое движение.