Чтение онлайн

— Это твоя месть за то, что я тебя изгнал в подростковом возрасте? — едко кидает конунг Алрику. — Ты должен был мне быть благодарен за то, что я тебя сразу не прикончил из-за твоей магии. Магическое ты отродье, — заканчивает зло, выплёвывая слова.

Алрик напрягается и скалится. Его броня не бесконечная, и слова родного отца способны пробить любую.

— Знал бы ты, сколько отродья с магией среди вас, то не говорил бы так, — кидает жёстко Алрик, не отводя взгляда.

И, конечно же, он не мог не ударить по аскадцам. Алрик смотрит на них в упор, выжидающе. И если то, что я полубогиня, сделало меня неприкосновенной, то вот с мужчинами совершенно другая история.

Эйрик с Касаром напрягаются. Все видят, что в их руках оружие, пропитанное магией, но теперь Алрик ещё и заявляет, что магия есть в них самих.

— Да я же тебе обещал, что ты увидишь, как твоё государство сгорит дотла? — злорадно кидает Алрик конунгу, выдержав паузу, наслаждаясь эффектом.

Это жестокая месть. Это суровый край. И суровые аскадцы.

Получается, все три моих убийцы — аскадцы.

— Ты не могла найти попроще… — тихо шепчет Мерзаль.

Но его я игнорирую, потому что нет. Простые воины, похоже, не для меня. Мне подавай таких.

Пока Мерзаль шепчет, конунг рыпается на Алрика, поняв, кто корень всех бед в его государстве, но, увидев за спиной дракона, останавливается, сдерживая себя.

Мужчины прожигают друг друга мстительными взглядами. Они взращивали это чувство внутри себя годами, и оно, конечно же, не пропадает просто так. И все ждут, что откроется следующим, раз у нас сегодня день признаний.

Но Алрик решает по-другому. Он переводит взгляд на нас троих и, ухмыльнувшись, кидает, когда в его глазах уже вовсю пляшет азарт:

— Думаю, таким как мы здесь не место. Я вообще-то за вами вернулся.

И если до этого слова Алрика не долетели до слуха конунга, то теперь он косится на Касара с Эйриком, которые, по сути, проклятые и не просили зверей.

Но, похоже, конунгу плевать. Ярл Свард напрягается, понимая, что ещё немного — и его сыновей раскроют. Я тоже начинаю переживать.

Но Алрик не даёт нам отступить и выйти из этой заварушки с минимальными потерями.

— Пусть они снимут медальоны, — кидает он резко, смотря в упор на Касара. — Покажут себя.

Боги… так он изначально догадывался и об этом. Или знал. И тогда, на кухне, он понял, что это не медведь бушует, а Касар.

— Да, Мирана, я всё тогда понял, — будто прочитав мои мысли, говорит Алрик.

— Надеюсь, и мысли ты мои прочитаешь, — шиплю в ответ.

— Ах ты ж сука! — рычит Касар и кидается в рукопашную на Алрика, не выдержав.

Всё происходит в одно мгновение. Касар срывается вперёд, вкладывая в удар всю силу, целясь в челюсть. Алрик уходит в сторону, будто заранее знал, откуда прилетит, и перехватывает его руку, резко выворачивая.

Удар коленом — в корпус, выбивает воздух. Касар рычит, пытается вырваться, но Алрик уже заходит за спину, сбивая его с ног резким подсечением. Тяжёлый удар о землю — и в следующую секунду холодный металл уже у горла.

Всё произошло так быстро, что никто даже вмешаться не успевает.

И вот Касар стоит на коленях, тяжело дыша, а у его горла кинжал. Алрик скалится самодовольно.

Он мстит. Он ждал этого момента.

А мы — лишь орудие его мести.

— Эйрик, не смей! — кричит Касар, видя, что брат готов кинуться за ним.

Эйрик напряжён и в ярости. Он держится одной рукой за медальон, сжимая его так, что побелели пальцы, и, скорее всего, просчитывает, получится ли у него совладать с Алриком в образе волка.

Но если он это сделает, то это будет прямым подтверждением, что Алрик не соврал. Что сыновья ярла запятнаны магией.

— Ты же хочешь, — с азартом кидает Алрик, подначивая Эйрика, играя на самом больном. — Сними медальон и покажи свою истинную силу всем.

— Он специально тебя провоцирует. Не нужно, — шепчу тихонько, пытаясь вразумить Эйрика.

Я его не удержу силой, только могу убедить. Но вместо того чтобы послушаться, в его взгляде появляется что-то дикое, неуправляемое, и он поворачивается, а я прослеживаю его взгляд до миловидной девушки. Так это и есть его бывшая, неразделённая любовь.

— У нас бы всё равно ничего с тобой не вышло! — кидает он ей громко, будто ставит точку, и начинает превращаться в волка.

— Это конец, — шипит Мерзаль, даже не пытаясь спрыгнуть с моих рук.

И тут происходит самое страшное. Свои же аскадцы начинают нападать на Эйрика, не разбирая, уже не видя в нём своего. И только тогда Алрик отпускает Касара и начинает помогать ему отбиться, легко, почти играючи.

И при этом он ухмыляется. Он играется, пока остальные отстаивают свои жизни.

Я уже видела, на что он способен, и понимаю, что для него аскадские воины не помеха. Но этого не знает отец аскадцев. Ярл подлетает к своему конунгу:

— Прошу пощады моих сыновей, — просит мужчина, в голосе впервые слышится отчаяние. — Они же верно вам служили, конунг, — добавляет ярл Свард.

— Ты скрывал этих мразей! — вопит конунг в приступе бешенства и вонзает клинок в бок отца аскадцев, не колеблясь.

— Нет… отец! — кричит Эйрик, неверяще, уже оборачиваясь человеком, когда слишком поздно.

К этому времени мужчины уже справились с воинами, и другие попросту боятся подходить, чтобы не попасть под горячую руку. А у меня сердце слезами обливается, видя такую кончину.

Ярл пытался сберечь своих сыновей… а его убил его же конунг, который, наверняка, сам-то согрешил в молодости по меркам аскадцев. Мерзко всё это видеть.

И Касар не выдерживает. Он срывает свой медальон, превращается в медведя и кидается на конунга, но, конечно же, того защищает слишком много воинов.

Отпускаю Мерзаля на землю и забираю оружие обоих Эйрика и Касара, быстро, не задумываясь, смотря по сторонам.

— Только попробуйте подойти ко мне, — угрожаю прямо, подходя всё ближе к Эйрику и Алрику, не сводя глаз с воинов.

Тем временем медведь Касара рычит и встаёт на задние лапы, показывая свою мощь.

Он в ярости. Он в горе.

Он разделяет потерю самого Касара.

И, убив воинов из охраны, одним ударом лапы убивает самого конунга. И теперь смотрит на окружающих окровавленной пастью и скалится, тяжело дыша.