Чтение онлайн

— Твой отец совратил меня и обесчестил. Я была слаба. А ведь Безымянный все видит. Все-все. Сынок… — она обернулась, беря его лицо в свои руки и заглядывая в глаза, — нам нужно спастись, ты слышишь? Я не хочу, чтобы ты вечность страдал. Нам с тобой нужно очиститься!

Мужчина отнял ее руки от лица, вдыхая полную грудь, чтобы скрыть раздражение. Это все влияние ношения печати. Все мысли, что пришли человеку под заклятьем истины, он воспринимает как свои собственные. Понадобится не одна неделя, и даже не один месяц, чтобы привести ее обратно в адекватное состояние.

— Не переживай. Мы обязательно очистимся, все будет хорошо, — повторил Янош как мантру. — Тебе не стоит переживать по этому поводу.

— Да! Мы очистимся! — восторженно закивала женщина. — Вечный холод не скует тех, кто жертвует во славу Безымянного. Мы принесем жертву. Искупим наши грехи.

Женщина запальчиво говорила и говорила, а магу только и оставалось, что кивать и поддакивать, размышляя над тем, что нужно будет подкупить какого-нибудь храмового служащего, чтобы тот отпустил ей грехи, или что-то вроде этого.

Погруженный в свои мысли, он не уловил тот момент, когда мать вытащила из складок юбки маленький нож и всадила прямо в него.

Он шокировано смотрел на то, как из него торчит рукоять с выгравированной эмблемой королевской семьи.

Этот августейший выродок все-таки переиграл его.

Янош бы мог исцелиться. Рана глубока, но он мог взять жизнь матери взамен своей. Но он лишь продолжал смотреть ей в глаза и не верить в то, что произошло:

— Мама…

— Мы очистимся, очистимся…

Глава 21

Я все-таки уснула. Перемещение души и сознания из одного тела в другое оказалось слишком выматывающим. Проснулась от того, что живот призывно урчал, требуя еды. Встала, умылась, привела себя в порядок, надев рубашку и затянув на себе мужские брюки ремнем на талии, чтобы не спадали.

Вот только мага нигде не было. Я дважды обошла весь замок, убила на это час, а то и больше. Беспокойство росло с каждой минутой. Где же он может быть?

Еды в доме тоже не наблюдалось, не было даже базовых продуктов или круп. Ну разве это дело? Замок каждого уважающего себя Темного властелина должен быть наполнен запасами доверху, на случай внезапной осады. Оставалось лишь два решения — идти искать съестное, рискуя нарваться на дикое зверье, на болоте (например, грибы и ягоды) или же подняться в сад, расположенный на крыше, и попытать счастья в сборе урожая фруктов. Кажется, в прошлый раз я приметила там несколько довольно экзотических. Оставалось надеться, что они были самыми обычными и съедобными, а не превратят меня в какую-нибудь неведомую зверушку из-за напитавшей их магии.

Дверь на крышу была закрыта, но стоило потянуть за ручку, как она отворилась.

Меня встретил огромный мерцающий купол, зелень, бабочки и благоухание цветов. Где-то поблизости шумела вода, я сделала несколько шагов, поворачивая в сторону беседки.

От открывшейся картины кровь застыла в жилах, а страх сковал ледяными пальцами сердце. В двадцати шагах от меня на коленях стояла женщина. Мать Яноша, я сразу узнала ее. Она раскачивалась из стороны в сторону, лицо исказила гримаса страдания. На руках у нее лежал сын. Бледное лицо, окровавленные руки прижаты к груди.

Не помня себя, я рванула к ним. Сознание зацепилось за нож с эмблемой королевской семьи, такой же, как на карете принца.

— Кто это сделал? — спросила, а сама уже щупала пульс на шее. — Мортимер?

Несколько мучительно долгих секунд ничего не было, но затем облегчение накрыло с головой, тонкая нить пульса все еще была.

Но нужно было срочно что-то предпринять, иначе маг умрет. Вот только что?

— Это я сделала, — всхлипнула женщина. — Но так надо. Я должна была принести жертву.

— Что?

— Я убила его, — повторила она уже чуть громче.

Больше не церемонясь, отпихнула ее в сторону, аккуратно перехватывая голову Яноша и укладывая ее на пол. Что делать? Чем помочь?

Магии во мне больше не было, а если и была, то толку от нее, если я ничего не знаю.

Одного сеанса сидения над книгами явно не хватило, чтобы научиться хоть чему-то.

В отчаянии я взялась за рукоять ножа и резким движением вытащила его. Чужая плоть была мягкой и податливой, и стоило убрать лезвие, как кровь пульсирующими толчками стала выходить наружу.

Я разрезала собственную ладонь. От адреналина, бегущего по венам, даже боли не почувствовала. Я прижала руку к ране. Должна же была эта чертова связь хоть как-то помочь!

Рана окрасилась золотым, в воздух начали подниматься переливающиеся капли. Они, невесомые, уплывали ввысь, а я все смотрела на них с глупой надеждой.

Рана не затягивалась. Вообще ничего не происходило, только эта глупая летающая иллюминация.

Жизнь, между тем, уходила из Яноша, и я ничего не могла сделать. Какого черта он посмел так глупо подставиться? Бросить меня здесь одну!

Рванула полу рубашки, отрывая кусок ткани и пытаясь зажать ей рану. Нужно было срочно что-то придумать, остановить кровотечение. Прижала руки со всей силы к его груди, но это мало помогало. Ткань очень быстро напиталась кровью.

Смотря в бледное лицо мага, я думала не только о собственной беспомощности, а о том, что я не хочу лишиться его. Его наглой улыбки, самоуверенной бестактности, резких порывов, непредсказуемости. Мне было страшно думать о том, что просто больше его не увижу.

Облизала губы, чувствуя, какие они соленые. Машинально провела по лицу — оказалось, я давно плачу, даже не замечая этого.

— Я видела такое однажды… — вдруг откликнулась его мать.

Я, уже забывшая, что нахожусь здесь не одна, вздрогнула и на миг бросила на нее короткий взгляд. Женщина выглядела спокойно, она с отстраненным удивлением рассматривала золотые капли, тянущиеся вверх неровным рядом.

— У младшей сестры Лорда Харендора и ее жениха, — продолжила она после паузы. — Их свадьба была назначена через месяц после приема в королевском дворце, на котором их убили. Отис говорил, что это что-то вроде родового благословления…

— А практического применения у этой штуки нет? Вытащить с того света, например? — перебила я, чувствуя, как мой голос срывается на истеричные нотки.

— Кровавым магам не нужно благословление, чтобы исцелиться, — хмыкнула женщина, — он может это сделать и сам. В любом состоянии, на одних инстинктах. Уж поверь мне, я все детство и юность провела, служа их семье. Я знаю о них все.

— Дак какого… собачьего, он еще при смерти? — я всхлипывала с каждым словом, часто-часто моргая, чтобы видеть хоть немного.