Чтение онлайн

Солнце начинало припекать - это в мае-то!
– и Соня похвалила себя за предусмотрительность: как кстати приобрела она этот зонт! И как глуп хозяин этого замка, что не насадил деревьев вдоль дороги, так что идущие по ней не могли нигде укрыться в тени.

По мере приближения к парадному входу она сбавляла шаг: а что если этот маркиз Флоримон не станет и слушать ее? Если и правда, что все отдыхающие ходят смотреть на этот замок, то, должно быть, он распорядился слугам никого к нему не пускать. Любопытные иностранцы, шатающиеся без дела, всякому могут надоесть.

К дверям замка, как и входу в гостиницу вела мраморная лестница, только мрамор здесь был бордово-красный, а по обеим сторонам лестницы стояли мраморные же, но черные огромные вазы, в которых желтыми облаками росли какие-то цветы. Издалека они казались взбитой пеной, которая ненароком выливается из каменной чаши. Выглядело это захватывающе, и Соня подумала, что у маркиза неплохой вкус. Или у его садовника, который обладает вкусом живописца.

Она стала медленно подниматься по лестнице, придерживая юбки, и слушала неожиданно тревожный шепот Агриппины.

– Княжна, миленькая, а нас не наладят отсюда? Может, вернемся, пока не поздно? Кто их знает, этих маркизов. Мне рассказывали про одного такого он женщин мучил и получал от этого удовольствие, потому что без этого жить не мог. Бил их, увечил всяко-разно, а когда они пощады просили, только смеялся...

– Кто же, интересно, тебе про такое рассказывал?
– усмехнулась Соня не иначе, речь о маркизе де Саде!

– Григорьевская Марфуша, - шепотом пояснила Агриппина.
– Эти французы, сказывала, самые развратные из всех народов.

До чего нынче просвещенные слуги пошли!

– Разболталась ты не к месту!
– одернула её Соня и протянула руку к бронзовому дверному молотку.

Но только протянула, потому что дверь открылась и без этого, а в её проеме появился мужчина лет тридцати с небольшим. Его крупную голову с высоким лбом обрамляли длинные черные волосы, которые вились крупными кольцами и придавали его облику подчеркнуто романтический вид. Четко вылепленный подбородок с ямочкой посередине наводил на мысль о твердости характера. Умные серые глаза, доброжелательно смотревшие на женщин, таили, однако, лукавые огоньки.

Однако, это на первый взгляд. В самой же глубине этих глаз Соне почудился холодный интерес человека, в совершенстве знающего женщин. Так, как другие мужчины знают и ценят лошадей. Причем, оценивал таким образом он не только Соню, но и Агриппину, хотя для себя, кажется, сразу определил, кто из них кто.

– Могу я видеть маркиза Флоримона де Барраса?
– неуверенно спросила Соня; может, права Агриппина - кто знает этих французов. А вдруг у них слуги выглядят как господа, поскольку это просвещенная Европа, и здесь грани между аристократами и простым людом малозаметны? Да что там, простой люд! Говорят, у них обедневшие дворяне не видят ничего зазорного в том, чтобы наниматься гувернерами в богатые дома...

– Можете, прекрасная дама, - ещё раз поклонился мужчина, - Флоримон де Баррас перед вами.

– Видите ли, я приехала из России.., - несколько растерявшись от нарисованной ею же самой картины и тем, что произошло в действительности, начала рассказывать Софья.

– Из России!
– всплеснул руками маркиз.
– Значит, у вас ко мне дело? Какая прелесть! А я, увидев вас в окно, грешным делом, просил у Господа, чтобы вы не оказались просто скучающими любопытствующими дамами... Надо же, у вас ко мне дело!

Он посторонился, пропуская молодых женщин в дверь.

– Пожалуйста, входите! Я счастлив! Я польщен!

Эта его суетливость, непонятная радость по поводу её посещения, очень удивили Соню. Она взглянула на Агриппину - та смотрела на маркиза подозрительно и безо всякого почтения. Надо будет как-нибудь объяснить этой дерзкой девчонке, как вести себя со знатными людьми, да ещё в чужой стране. Что она о себе возомнила? Небось, ждет, что де Баррас набросится на них, как дикий зверь, и тогда можно будет как следует огреть его кулаком...

– Могу я узнать имя моей прелестной гостьи?

– Княжна Софья Николаевна Астахова.

– А та юная особа, надо полагать, ваш Санчо Панса в юбке?

Взглянув на недоумевающее лицо Сони, он снисходительно пояснил:

– Был такой оруженосец у славного рыцаря Дон Кихота - его очень комично изобразил испанский писатель Мигель де Сервантес... Но вы садитесь, садитесь, вот в эти кресла. Кстати, вашу служанку вполне можно принять за компаньонку. Англичанки, например, любят путешествовать в обществе гувернанток своих детей или обедневших дворянок, и называть их именно так компаньонками.

– Господин де Баррас сделал тебе комплимент. Говорит, что ты похожа на дворянку, - сказала по-русски Агриппине Соня.

– Неужто?
– удивилась та, - а мне показалось, наоборот, он чем-то недоволен.

– О, нет, я всем доволен!
– на чистом русском языке улыбнулся ей маркиз.
– Вы приняли за недовольство некоторую мою растерянность. Я просто не ожидал такого приятного визита... Кстати, то, что я заговорил о Дон Кихоте, ошибка с моей стороны. Это отнюдь не женский роман, и немудрено, что ваше сиятельство его не читали. Роман может показаться неинтересными, в нем слишком много общих мест...

Соня оскорбилась. Она вообще не любила, когда мужчины подчеркивали свое превосходство перед женщинами, и думала, что француз, чья нация славится мужской галантностью, не станет этого делать, даже в такой не слишком деликатной форме.

– Я вас обидел?
– вскричал маркиз, до того внимательно наблюдавший за выражением её лица.
– О, мне нет прощения. На коленях молю ваше сиятельство о снисхождении!

Он и вправду встал на одно колено и нарочито покорно склонил перед нею голову.

– Встаньте, прошу вас!
– Соня даже испугалась его экзальтации. Уверяю вас, я ничуть не сержусь.

Флоримон де Баррас тут же поднялся и, как ни в чем не бывало, заявил:

– Я как раз собирался выпить чашечку кофе. Не составите ли вы мне компанию? А за кофе мы как раз и поговорим о том, что привело вас в наши славные края.

– Но кто.., - начала было говорить Соня, оглядываясь в поисках кого-либо из слуг - неужели он собирается подавать кофе лично?

– Конечно, у меня есть слуга, - де Баррас опять перешел на французский язык, - он как раз готовит поднос. Через две минуты я смогу предложить вам кофе.