Чтение онлайн

Тредиаковский застонал, и она опрометью кинулась к нему.

– Софья Николаевна, вы ещё здесь?

– Куда же мне ещё деваться?
– улыбнулась она.

– В какой-то момент мне показалось, что это мама, как в детстве, положила мне на лоб прохладную ладонь. Тогда у меня была корь и жар изводил меня...

– Как вы себя чувствуете?

Он попытался приподнять голову и прислушался к себе.

– Как странно, голова почти не болит, вот только больно ложиться на подушку затылком.

– Еще бы, у вас такая шишка!

– Их было трое. Третий стоял за углом, и я не услышал, как он подкрался. Со спины...

– Я хотела позвать врача.

– Что вы, ни в коем случае! Я ещё немного полежу, и все пройдет. Звать врача! Вы уверены, что это не будет один из тех, что кружат сейчас возле нашего номера?

– Вот поэтому я и медлила. Но у вас было такое бледное лицо...

– Умница. Хорошо, что медлила. Мы и так разворошили это осиное гнездо. Пусть они успокоятся.

– Вы думаете, это случится?

– Думаю, нет, - сказал он со вздохом.
– Однако, какова наглость! Напасть на постояльца прямо в отеле. Неужели в самом деле их так много? Или они почувствовали запах горелого? Наверное, придется нам отсюда выбираться.

– И вы знаете, как?

– Думаю, для начала нам надо сходить в ресторан. Я, знаете ли, ужасно проголодался.

– Я тоже... А если нам что-нибудь подмешают в еду?

– Ну, волка бояться - в лес не ходить... Кстати, в ресторане у них есть второй выход. Через кухню. Словом, есть где развернуться. Это вам не в номере, из которого только один выход.

– Но вы же больны!
– запротестовала Соня.

– Болен? То есть, получил по голове? Так мне и надо, не поворачивайся к врагу спиной.

– Удар такой силы...

– Пустое, ваше сиятельство! То, что невозможно и представить женщине, для мужчины дело обычное. Природа-матушка так распорядилась - сделать наши черепа крепче женских.

Он, невольно скривившись, опустил ноги с кровати и только тут оглядел себя.

– Вы меня раздевали?

Соня залилась румянцем.

– Не могла же я укладывать вас в постель одетым.

– В свою постель? Это трогает. Я ещё никогда не спал в девической постели.

– Это не девическая постель, а всего лишь гостиничная, - возразила княжна, стараясь разозлиться, чтобы хоть таким образом избавиться от смущения.

– А жалко, - с нарочитым вздохом проговорил Тредиаковский; он потянулся было за своей одеждой, но попенял Соне.
– Отвернитесь, княжна, если вы меня один раз раздели, - получается каламбур, не так ли?
– вовсе не значит, что нам уже не стоит и стесняться в присутствии друг друга.

– Невежа! Говорить такие пошлости женщине, которая за вами ухаживала!
– выпалила в сердцах Соня и выбежала прочь в комнату, которая - и это не смешно!
– была спальней Григория. А куда бы она могла уйти еще, ежели не в коридор?!

– Теперь мы можем поменяться комнатами, - как ни в чем не бывало проговорил, входя, Тредиаковский.
– Сделайте мне приятное, Софья Николаевна, оденьте то зеленое платье, что я купил для вас давеча в лавчонке на окраине.

– Но к нему не пойдет темный парик, - возразила Соня.

– И хорошо. Никаких больше париков! Накладных усов и бород! Мы выходим к противнику с открытым забралом.

– Но как же я оденусь, без горничной?
– растерялась Софья, представив, сколько пуговиц на спине этого нового платья.

– Не волнуйтесь, я помогу вам одеться, - предложил Григорий без улыбки.
– Что? Вы подбираете слова для отказа? Ничего странного нет в том, чтобы муж помог жене одеться.

– Но вы-то мне не муж!

– Сегодня не муж, а завтра... Шучу, шучу, экая вы темпераментная, Софья Николаевна! Я же помогу вам одеться, а не раздеться, как вы мне... Обещаю, я не буду смотреть на вашу спину и застегну эти восхитительные мелкие пуговички с закрытыми глазами.

– Вы опять смеетесь?
– укоризненно сказала Соня, выходя из его комнаты.

– Так вы позовете меня?

– Позову, - проговорила она уже из коридора.

Может, Тредиаковский прав, и теперь не до церемоний? Кто знает, чем окончится их выход в свет? Но отчего-то рядом с ним ей совсем не было страшно. Она даже подумала, что ей было бы приятно... умереть в его объятиях. К примеру, если бы её ранили из такого револьвера, который она недавно держала в руках...

Григория все-таки пришлось позвать, хотя Соня и ухитрилась большую часть пуговичек застегнуть сама. Что за дурацкая мода!

Но Тредиаковский и вправду справился с пуговицами без проволочек и признался ей:

– Не сердитесь, - Софья Николаевна, - со мной это бывает. Волнуюсь перед решающим действием, вот и шучу невпопад. Давайте, я вас причешу.

– Причешите?
– изумилась Соня.

– Ничего странного в этом нет. Лет пять назад, как говорится, на заре моей юности, мне пришлось изображать из себя цирюльника.

– Работая в посольстве?

– Тогда я ещё не работал в посольстве, - уклончиво проговорил он и вправду ловко управляясь с её волосами. Вам говорили, что у вас красивые волосы? Тяжелые, блестящие, - золотые!
– они струятся, как живые, их хочется расчесывать без конца!

– Разве вы не говорили, что проголодались, - насмешливо напомнила Софья.

– Увы, человек несовершенен!
– с сожалением проговорил Тредиаковский, заканчивая сооружение прически.

Теперь она оглядела себя в зеркале во весь рост, улыбаясь отражению обоих - Григорий нарочно подошел и стал рядом.

– По-моему, мы с вами похожи на супружескую пару, - довольно кивнул он.

– Всякие мужчина и женщина близкого возраста, идя рядом, могут походить на супружескую пару, - возразила Соня просто из чувства противоречия; она из всех сил противилась чувству, которое с некоторых пор стала овладевать ею.

Тредиаковский - её случайный попутчик, а теперь и помощник, и даже соучастник происходящих с княжною событий притягивал её к себе, заставлял о себе думать. Причем, даже чаще, чем она вспоминала, например, о своем женихе Разумовском. Почему-то она вообще почти забыла о нем!

А между тем, Тредиаковский был разодет так, что на его фоне Софья... Она чуть было не подумала о себе - терялась!
– но ещё один мимолетный взгляд в зеркало сказал ей, что они и вправду выглядели, как бы это поточнее сказать, слаженно.